Книга Моя чужая женщина, страница 93 – Ольга Дашкова

— А где Гектор?

— Кто? Гектор? Этот вопрос не ко мне. Давай пошли, башка болит.

Да, лучше уж в подвал, чем встреча с обитателями местного дома, все повторяется снова, не жизнь, а какой-то замкнутый круг. Прошли по коридорам, повсюду бардак, лестница вниз, а потом за мной закрывается дверь, я остаюсь одна.

Не так все и печально, нет мокрого бетонного пола, вони, бегающих под ногами крыс. Сухо, немного прохладно, единственная лампочка над дверью, панцирная койка с тонким матрасом, на полу бутылка минералки. Знать бы, сколько сейчас времени, и что вообще будет дальше.

Сажусь, а потом ложусь на койку, поджав под себя ноги, кладу руку на живот, его еще совсем нет, а я знаю, что не одна. Я так хочу, чтоб с малышом ничего не случилось, больше всего этого боюсь, а для этого нужно мне самой быть сильной.

Проснулась резко, как от удара. Тяжелый взгляд мужчины, что сидел напротив меня, оседлав стул, уничтожал и давил. Костя так умеет – одним взглядом показывать на твое место и сколько еще осталось жить.

— Выспалась, моя непослушная лисичка?

Сажусь, убираю волосы с лица, двигаюсь дальше от него, инстинктивно прикрывая живот.

— А ты все не можешь мной наиграться? Может, уже кого помоложе найдешь, и чтоб смотрела на тебя, как на бога?

— А для тебя я, значит, уже никто? Или ты себе другого бога нашла, на член которого так легко запрыгнула и залетела?

Морщусь от неприятных слов, но смотрю с вызовом. Этот человек манипулировал мной, шантажировал на протяжении многих лет, он уничтожил мою семью. У меня нет доказательств, но я чувствую, я уверена.

— Я больше не твоя лисичка, Костя, это придется принять, как и то, что тебе придется меня отпустить.

— Всегда любил в тебе вот эту уверенность и дерзость, как бы хуево ни было, ты прешь и настаиваешь на своем. Я даже слегка возбужден уже от твоих слов.

Как я могла спутать любовь с детской благодарностью и привязанностью? Как я могла быть настолько слепой и доверять этому человеку, он ведь монстр?

— Костя, ты болен.

Мужчина быстро оказывается рядом, с силой отталкивая в сторону стул, грохот рвет тишину, хватает за волосы, до боли сжимая их в кулаке.

— Конечно, болен – тобой, лисичка. Как увидел, думал, трахну прямо там, на лестнице этого гребаного детского дома, меня бы ничто и никто не остановил, ты ведь знаешь это. Знаешь?

Да, я знаю, потом узнала о его безграничной власти там и вообще в городе.

— Ты и родителей моих убил, так? Ты тварь гребенная убийца! На тебе их кровь и наша с братом сломанная жизнь, которую ты подмял под себя!

Слезы обжигают щеки, кусаю губы, смотря в лицо этого привлекательного мужчины, а он для меня урод, самый настоящий больной моральный урод.

— Не трогай! Не трогай меня! Ты сука, урод! Больной, мать твою, урод! Я ненавижу тебя! Ненавижу! Все годы ты пользовался мной, не давая жить. Отойди! Не трогай!

— Прекрати, сука! – легкая пощечина, но я вцепилась в его лицо, впиваясь ногтями в кожу.

Во мне сейчас столько агрессии и ненависти, что кажется, рухнет потолок. Я пытаюсь вырваться, пинаюсь, машу кулаками.

— Не прикасайся ко мне! Никогда не прикасайся!

— Вот же тварь!

Отталкивает меня назад, ударяюсь головой о стену, не могу взять себя в руки, дрожу, сердце выламывает ребра.

— Сука, твой отец сам виноват, нужно было всего лишь пойти на уступки, а он уперся, гордый и деловой!