Книга Моя чужая женщина, страница 42 – Ольга Дашкова

— А твоему чего надо было?

— Ой, сравнила, мой мразь конченая.

— Виола, дай позвонить, я быстро.

— Да, конечно.

Она дает мне свой простенький смартфон, без всей этой навороченной блокировки, набираю одиннадцать цифр, слушаю гудки, они есть, и это радует.

— Алло, если вы не по делу, то катитесь к черту, у меня выходной.

— Нинка, Нинка, привет.

Улыбаюсь, забыла, когда это делала, с Нинкой всегда так, она полна позитива и настроена на лучшее, этакая мартышка с барабаном на батарейках. Но она, конечно, против этого сравнения, но мне бы такой позитивный настрой.

— Рыжая, ты? Черт, Аринка, ты что опять натворила? Господи, где ты, что вообще произошло?

Никифоров звонил ей, искал, может, даже угрожал или обещал что-то, он это умеет – в барской манере, словно ему все должны. Нинка волнуется, говорит, не замолкая.

— Все в порядке, Нин, у меня все хорошо, я вырвалась и начинаю новую жизнь, ты не представляешь, как это круто.

— Это ты не представляешь, что он с тобой сделает, когда найдет, а ведь он найдет, Арин, злой как собака. Приезжай ко мне, я на даче тебя спрячу, у Валеры прекрасная дача, там красиво.

— Валеру твоего точно впутывать во все мои приключения нельзя, не хочу, чтоб у тебя были неприятности. Слышать хотела просто родной голос, все хорошо, реально, Нин, у меня все отлично.

Отключилась, пока не расплакалась, какая-то сентиментальная тоска в это время года, а может, после нашего секса с господином Покровским, который так нежно обнимал, целовал в висок. Сила, забота и уверенность в одном мужчине, это было необычно и непривычно.

Наверное, поэтому психанула, накричала, а еще дернулась и ушла, отказавшись от помощи. Но мне действительно нельзя быть с ним, а еще я не люблю людей его склада, не выношу, когда командуют, решают, как лучше для них.

— Арин, все в порядке? Ты так уже пять минут стоишь.

— Да, хорошо, спасибо, держи.

Отдала Виолетте телефон, вытерла слезы, слишком часто что-то они последнее время у меня. Главное – не вспоминать Артемку, не думать о том, что все могло быть иначе, будь мама с папой живые.

Узкий темный коридор, дверь, небольшой кабинет Виссариона, сам он, сидящий за столом, склонивший голову.

— Привет, ты узнавал про документы? Мне очень они нужны, ты обещал. Если нужны фотографии, они есть. Сколько надо?

— Присядь, не тараторь, девочка.

Вздыхаю, как же мне надоело это все, задушевные беседы – это прекрасно, но не сейчас.

— От кого ты бежишь, зачем? Расскажи мне.

И почему все хотят знать то, что я пытаюсь оставить уже наконец в прошлом и не вспоминать? Это один из разновидностей закона подлости?

— Мне просто нужен новый паспорт. Разве это такая великая проблема? Дай мне контакты людей, я сама к ним пойду и обо всем договорюсь. Сколько нужно заплатить? Назови цену, я найду деньги.

Пришла пора поработать сережкам с бриллиантами на мою свободу, а не просто быть подачкой на двадцать четвертый день рождения. Татуировки я люблю больше украшений, они как-то ближе.

— Деньги тут ни при чем.

— А что при чем? Почему ко мне все лезут в душу? Почему просто нельзя выполнить просьбу или сказать, что не сможешь?

Мужчина смотрел на меня уставшими глазами, я повысила голос, но прикусила язык, добрый он, и сын у него придурок и наркоман.

— А ты ему все простил? Простил, да? И разрешил торговать здесь дальше? Ну, это ожидаемо, мы всегда прощаем тем, кого любим, все. Печально, но факт.