Книга Аукцион невинности. Двойная ставка, страница 98 – Ольга Дашкова

Все смешалось: чувства, эмоции, радость, счастье, слезы. А еще боль, она всегда со мной рядом.

— Мы летим домой, самолет готов. Пора, — низкий голос Захара, ему никто не возражает, киваю, вытирая слезы.

— Да, конечно, бабуля, ты, как Ангелина проснется, ты позвони, и пусть она со мной поговорит, если можно, и все узнай у доктора.

— Хорошо дорогая, не переживай, я буду рядом.

Быстро уходим, не могу понять, к чему такая спешка, все напряжены, наши вещи уже были собраны, я прекрасно понимала, что скоро полет обратно.

— Во сколько это случилось? А вы где были? Кто-то пострадал? — Захар повышает голос, морщусь, он сейчас совсем другой, морщина между бровей стала глубже, лицо — бледнее.

Тимур тоже говорит по телефону, сосредоточен, лишь кулак крепко сжат на колене до побелевших костяшек.

Боюсь спрашивать, что случилось, поэтому еду молча, смотрю в окно, я первый раз в Турции, а так и не видела, какая она. Лишь дорога, отель и госпиталь, но тепло и очень солнечно.

Снова частный самолет, та же стюардесса, стандартное приветствие, на нее никто не обращает внимания. Взлет, теперь за бортом голубое небо, а я лечу в неизвестность.

— Что-то случилось? — задаю вопрос только через два часа полета, когда нас накормили обедом, но мужчины так к нему и не притронулись, все о чем-то разговаривали в хвосте самолета.

— Все нормально.

— У вас всегда все нормально, но вы выглядите так, будто началась война и пора доставать автоматы и танк из укрытия.

— А вот насчет танка идея классная, Шума, давай купим? — Тимур шутит, значит, не все так плохо, но Захару всегда не до шуток.

— Так что случилось?

— Слушай, котенок, такие дела, — ТТ двигается ближе, заглядывает в глаза, я, как под гипнозом, смотрю в его. В сотый раз говорю сама себе, какой он красивый, даже наша стюардесса строила глазки, я видела и ревную. — Твои вещи, в общем, они пропали. Но ты можешь купить в два раза больше.

— Как пропали? Украли?

— Нет, не совсем.

— А как? — облизываю губы, потому что он смотрит на них, чертов змей-искуситель.

— Сгорели.

— Сгорели?

— ТТ, хорош играть спектакль. Это твои олухи недосмотрели, или среди них есть крыса, что половина моего дома взлетела на воздух.

Медленно поворачиваюсь к Захару, начинаю соображать.

— Когда это случилось?

— По нашему времени в восемь утра, парни доложили через два часа только.

— Это получается, что вас хотели убить? Это покушение?

— Вот даже девочка понимает, что к чему, а эти твои, мать их, профессиональные охранники валят все на утечку газа. Какого нахуй газа? У меня в доме нет газа! Что там, в гараже стоит, не знаю, но разнесло именно второй этаж и спальни. Сейчас Следственный комитет сядет на шею с антитеррором, а это значит, не вылезем из их душных кабинетов.

— Какой ужас.

Я, наверное, еще не осознаю всего масштаба происходящего, но ведь нас всех могли убить, потому что мало кто знал, что мы улетели.

— Кто был в курсе нашей поездки? Тимур? — Захар снова рычит на него.

— Я думаю, не мешай.

— Он, сука, думает, раньше надо было думать.

— Захар, успокойся, тебе так жалко дом? — беру мужчину за руку.

— Да в жопу этот дом, мы все могли взлететь на воздух.

— Но не взлетели.

Лишний раз убеждаешься, что в этой жизни все определяет случай, мои слезы и тоска по дочери, спонтанное решение Захара полететь. Ангелина спасла нас всех, мой чистый ангел, теперь не только мой.