Книга Аукцион невинности. Двойная ставка, страница 97 – Ольга Дашкова

— Говори.

Бабуля подходит обратно, вглядываюсь в ее лицо.

— Его зовут Вадим, Вадим Чернов, узнала его, пусть и через столько лет. Шли новости, мужчина с экрана что-то говорил, выглядел солидно, белая рубашка, пиджак. Он занимает какую-то высокую должность, но я тебя прошу, Сашенька, не ищи встречи с ним.

— А он знал, что моя мать забеременела от него?

— Даже не знаю, честно не знаю.

Чернов?

Это тот самый Чернов, который был в ресторане?

Заместитель губернатора?

Нет, этого не может быть.

Это, скорее всего, однофамилец, или бабуля что-то путает. Больше информации может дать только мать, но звонить ей я точно не буду.

Даже не помню, как прошло утро, все словно в тумане, вот Ангелину увозят на операцию, сжимаю до боли в пальцах ладонь Тимура, еще долго смотрю в одну точку.

А потом несколько бесконечно бесконечных часов ожидания, литр выпитого кофе, бабуля держится стойко, шепчутся с Тимуром в стороне. Даже знаю, о чем, но мне неинтересно.

— Все будет хорошо, не переживай, здесь лучшие врачи во всем мире, таких операций делают сотни. — Захар садится рядом, прижимает меня к себе. Цепляясь за рубашку, уткнувшись в грудь, вдыхаю знакомый и уже ставший родным аромат.

— Понимаю, но это ведь моя дочь.

— Ты прекрасная мама.

— Нет, я совсем не такая.

— Именно такая.

— О чем вы говорили с Ангелиной?

— Это секрет.

Чувствую, как Захар улыбается, это бывает очень редко.

— От меня у всех сплошные секреты.

Снова молчим, с ним хорошо не только заниматься сексом, но и молчать. Большой, стальные мускулы под кожей, горячий, надежный. Я бы хотела быть с таким мужчиной, но даже думать об этом себе запрещаю.

— Саша, послушай, я не мастер говорить, но… — Захар прервался, у него зазвонил телефон. — Извини, нужно ответить.

Отошел в сторону, долго слушал звонившего, при этом смотрел на Тимура. У них какая-то особенная связь, понимают друг друга без слов, словно читают мысли. Синяк на скуле Захара стал зеленым, а разбитая губа Тимура еще не зажила, со стороны выглядит даже мужественно, им идут шрамы и раны.

Привыкла к ним обоим до такой степени, что придется отдирать с мясом. Не понимаю, как такое могло случиться, абьюз какой-то, жертва испытывает эмоции к своему палачу.

Бред.

Хотя у нас не совсем так, я пошла на все добровольно, зная, что будет, что придется делать. Я не жертва. Или все-таки что-то есть?

Но тут пошли в ход запрещенные приемы: цветы, рестораны, подарки. Трогаю пальцами подаренный Тимуром кулон, все пройдет, и это тоже. Любви как не было, так и нет. В горле ком слезы обжигают щеки, мне так больно, а ведь еще ничего не случилось, они пока еще со мной.

Бабуля трясет меня за руку, все расплывается перед глазами.

— Саша, Саша, что с тобой? Все хорошо, операция закончилась, все прекрасно. Доктор только что вышел, они увезли Ангелину из операционной.

Бросаюсь в сторону, но меня останавливают, лишь потом понимаю, что все равно не пустят к дочери.

И вот тут меня срывает в истерику, задыхаюсь, голова идет кругом. Внутри что-то обрывается, я плачу и не могу остановиться, все то напряжение, накопленное годами, выплескивается наружу. А еще эмоции, что не дают жить последнее время.

— Котенок, ну чего ты? Все ведь хорошо, маленькая, все хорошо. Не плачь.

Тимур прижимает к себе, целует в висок, теперь уже его аромат заполняет мои легкие, успокаивая. Стоим так несколько минут, не хочу, чтоб он отходил от меня и выпускал из объятий. Как маленькая девочка, боюсь сейчас остаться одной и снова быть никому не нужной.