Книга Аукцион невинности. Двойная ставка, страница 25 – Ольга Дашкова

— Ты, сучка, решила меня наебать? Думала, я не пойму, целка ты или нет?

Он так близко, взгляд убивает, на виске пульсирует вена, лицо искажено гримасой гнева, губы изогнуты. А чего я ожидала? Что будет все просто и что мне удастся хоть кого-то провести? Ему достаточно сделать одно движение, чтоб свернуть мне шею, и я совсем ничего не почувствую.

Не могу сказать и слова, из горла вырываются только хрипы, слезы текут по щекам, умирать очень страшно, кто бы там, что ни говорил.

— Или тебя специально подослали? Кто, блядь? Говори кто?

Снова боль, голова дергается в сторону, я падаю на диван, жадно глотаю воздух, тру горло, левая щека горит, в висках ломит. Это всего лишь пощечина, сколько их еще будет таких за ночь?

Захар хватает за волосы, наматывая их на кулак, заставляет смотреть на себя. Он чудовище, монстр, наверняка еще и садист, и сейчас начнет выбивать из меня признание.

— Ты, тварь, язык проглотила? Что я говорил в самом начале? Повтори.

— Вам решать, когда и как мне делать больно.

— Хм…а ты смышленая, тогда отвечай, кто тебя подослал?

— Никто. Я сама, все сама. Правда.

Мужчина слишком сильно сжимает волосы, двигается ко мне еще ближе, так что я могу разглядеть морщины вокруг глаз и седину на висках и в отросшей щетине. А еще расширенные от злости зрачки, отчего глаза кажутся черными.

— Как такое возможно, что сама? Мы похожи на соседских пацанов, которых каждая девка может водить за нос?

— Нет, но я сама, правда я сама.

Нельзя говорить, что Перова мне помогла, я не могу подставлять человека, неизвестно что они с ней сделают и вообще со всеми устроителями аукциона, а они в свою очередь со мной.

— Другая девушка вместо меня, была другая на осмотре.

Он не верит ни одному слову, я бы не поверила тоже, и, наверное, может связаться с организаторами аукциона, предъявить им, а те, в свою очередь, примут меры и отзовут выплаченную сумму.

Надо как-то дотянуть до утра.

— Пожалуйста, я сделаю все, что вы хотите. Все что угодно.

Снова унижаюсь, умоляю, мне не привыкать, я последние пять лет только это и делаю.

Слишком долго рассматривает, мое сердце пропускает удары, внутри все вибрирует от напряжения и страха. Он сейчас возьмет мою голову в руки и легко вывернет в сторону, а потом моя душа покинет тело, и я никогда больше не увижу своего ангелочка.

Нет. Не поймет. Не отпустит.

— Все, говоришь? За четыре миллиона ты слишком дорогая шлюха на двадцать четыре часа. Такую сумму придется отрабатывать не один год.

— Да, да, я все понимаю, пожалуйста.

— Нет.

Вот и все.

Такой убьет и прикажет закопать на заднем дворе борделя, забудет об этом через десять минут и купит шлюху дешевле.

Зажмуриваюсь, жду удара. Вот теперь я понимаю свою мать, ее новый любимый муж избивал регулярно, а она делала вид, что ничего не происходит. Она все терпела ради красивой жизни и денег, а я сейчас, именно из-за них все терплю я.

Но я надеюсь еще на то, что бабуля прочтет мое сообщение, сходит утром в банк и снимет деньги, значит, все будет не напрасно. Слезы обжигают щеки, левая сторона лица пульсирует от боли, прикрываю глаза, не хочу на него смотреть.

— Шума, ты серьезно? Ты купил пустышку за четыре ляма? Твою же мать, ну ты придурок. До меня только сейчас дошло, что она не целка.