Книга Аукцион невинности. Двойная ставка, страница 23 – Ольга Дашкова

— Шумно.

— Есть немного. Котенок, можно тебя попросить?

— О чем?

Оглядываюсь по сторонам, за стеной все еще играет музыка, официант принес четыре бутылки водки в зал.

— Иди погуляй немного во дворе, там есть пруд, а в нем рыбки.

— Мне не пять лет, мне неинтересны рыбки.

Странно, но этот мужчина не вызывает неприязнь, как Веня с братом, их отец и большинство собравшихся гостей свадьбы. Убираю за уши распущенные волосы, кусаю нижнюю губу, так всегда делаю, когда волнуюсь.

— Здесь, конечно, интересней.

— Зачем мне уходить?

— Тут сейчас будет немного шумно.

— А сейчас, по-вашему, спокойно?

Он улыбается, ровный ряд белоснежных зубов, между ними зажата тонкая зубочистка.

— Погуляешь?

— Хорошо.

— И еще.

— Что?

Вот если он мне сейчас скажет, что он Дед Мороз, только пришел чуть раньше на несколько месяцев, я поверю. Но, скорее всего, он один из приглашенных со стороны мусорного короля Виктора Жданова, а значит, такая же мерзкая тварь, как и он.

Не контролирую свои эмоции, морщу нос.

— Ничего, забудь. Иди, котенок.

Он стал серьезным, я пожала плечами, я встала, не оборачиваясь пошла в сторону выхода, но чувствовала его взгляд спиной. Странный какой-то.

На заднем дворе ресторана, на самом деле был пруд, уже стемнело, но фонари на дорожках освещали воду и плавающих в ней огромных рыб. Музыка доходила и сюда, но не так громко, и никого не было, вот это радовало.

Я боялась своей новой жизни, но в то же время была рада за маму, она такая счастливая, постоянно улыбается, рассказывает, какой Витечка замечательный. Не понимаю, что в нем замечательного, но бабушка говорит, что моя мать ослепла не от любви, а из-за денег, готова не только тело, но и душу продать за них.

Может, бабушка и права.

Но вот стало тихо, а когда громкий женский визг раздался из открытых окон ресторана, я резко обернулась, теперь вместо музыки был слышен вой, грохот, хлопки. Из здания начали выбегать люди, женщины кричали, одна даже споткнулась и упала на асфальт.

А я просто стояла и наблюдала со стороны, как народ в панике куда-то бежит, как показалось белое пятно свадебного платья мамы, она плакала, держалась за сердце, трясла за руки дядю Витю и кричала.

— Ты видела?

— Что?

Рядом, словно из ниоткуда, появились два брата, взволнованные, у младшего на лбу испарина, глаза бегают, рот приоткрыт.

— Теперь свадьба отца точно самое крутое событие года в нашем городе, о ней везде напишут.

— Почему?

— Убили Климова.

Мне казалось, что Веня шутит, но, когда Сева начал блевать в пруд с рыбами, я посмотрела на него внимательнее.

— Как понять «убили»? Это игра такая свадебная? Тамада придумал?

— Дура совсем? Убили — это всадили пулю в сердце, там столько кровищи, скорей бы в гимназию, пацаны умрут от зависти.

— Кто такой Климов?

— Папин друг, ну, как друг, депутат местный.

Послышался вой сирены, три машины с мигалками, одна скорая, стало больше суеты.

— Саша, Сашенька, господи, слава богу, с тобой все хорошо. Витя, она здесь с мальчиками, она нашлась. Я думала, что потеряла тебя, милая.

Мама прижимает меня к себе, от нее пахнет духами и алкоголем, на щеках подтеки от слез. К нам подходит дядя Витя, смотрит на сыновей, качает головой, потом на меня, садится на корточки.

— Где ты была?

— Здесь, смотрела на рыб, — показываю пальцем на пруд и все еще блюющего Севу.