Книга Его запретная малышка, страница 57 – Ольга Дашкова

— Что не так?

Все еще стоит в трех метрах от меня, облокотившись на резной забор, что окружает пруд.

— Все так. Иди ко мне.

Тяну руку, Маша смотрит еще несколько секунд, но идет, садится на мои колени, проводит рукой по волосам, трогает мой лоб, брови, скулы, отросшую за эти дни еще больше щетину.

— Если тебя переодеть в треники и фуфайку, ты будешь похож на сторожа этого парка, думаю, он именно такой.

Улыбается в мои губы, слегка касаясь их, а меня разрывает на части от нежности и страсти к ней.

— Маня.

— Да.

— Мне, наверное, придется уволиться.

— И пойти в сторожа? Почему?

— Я не могу встречаться со студенткой.

— А ты встречаешься?

— Конечно, у меня есть девушка — вот уже как пять дней. И если честно, ревную ее страшно, хочу запереть в своей квартире, научить жарить картошку и варить макароны, но у нее очень строгий папа, думаю, оторвет яйца и пожарит их сам.

Маша смотрит, почти не моргая. Серьезная такая.

— Я твоя девушка?

— Из всего моего словесного поноса ты выделила главное, ты умница. Конечно, моя девушка, моя малышка, желанная, нежная, страстная, невероятно красивая девушка.

Обнимаю крепче, горю рядом с ней, реально хочется схватить свою добычу и унести в пещеру.

— А что за ревность?

— А что за Анри?

— Пф… нашел к кому ревновать.

— А есть кто-то еще?

Теперь серьезен я.

Ревность вспыхивает во мне моментально, не думал, что я такой собственник в этом плане, всегда считал, что доверие — вот что является основой отношений, доверие не даст повода для подозрений и ревности.

— Нет. И не было. Был только ты, — она так это произносит, что я теряюсь. Действительно, был только я — был первым с ней во всем, черт, это реально дорого и ценно.

— Моя славная девочка, — целую, обхватив ладонью затылок, кусаю ее мной же искусанные губы. — Ты такая сладкая, словно булочка.

— Я ела батон.

— Объедала уток?

— Да.

Смеемся вместе как ненормальные, я не знаю, что она чувствует ко мне, но то, что происходит со мной — такого не было никогда. Мне сейчас не тридцать три года, а все восемнадцать и я по уши втрескался в эту девочку.

Я принимал совсем другие эмоции за чувства. Я и на Еве-то женился, потому что было пора, пришло время, мне исполнилось тридцать, девушка подвернулась красивая и строптивая.

— Тебе не обязательно увольняться, я не хочу этого. Какой мне тогда смысл ходить на пары?

— Смысл есть, надо учиться, ведь ты это любишь.

— Хочу быть бунтаркой и нарушать запреты. Ты знаешь, я все время жила правильно, ну, я так думала, что правильно. Слушалась отца, он очень строгий, но любит нас с Дашкой. Но при этом во мне такое огромное чувство вины перед ним за то, что мама ушла, родив меня.

— Что за глупости ты говоришь? Это не так, точно не так.

— Да знаю, что это глупо, но все равно это чувство — оно есть. И вот я все стараюсь быть лучшей, идеальной, собранной, умной, чтоб он гордился мной, чтоб уход мамы был не напрасным.

Маша плачет, больно смотреть на ее слезы, стираю их с лица, целую глаза, щеки. Какая она все-таки маленькая девочка, которой нужна забота, ласка, внимание.

— Все, Маня, все, не плачь. Такое бывает, я верю, нужно отпустить себя и не пытаться кому-то что-то доказать. Ты и так лучшая, самая лучшая малышка на свете. Моя малышка.

Маша обнимает меня, сидим так несколько минут, слушаю ее дыхание, чувствую, как часто бьется сердечко на моей груди. Точно надо увольняться, в самом начале учебного года еще не так страшно, можно найти замену.