Книга Пышка и драконы берутся за дело, страница 72 – Лана Яснеева

— Вы заплатили ему, — говорю я.

— Это ничего не доказывает. — Он скрещивает руки на груди, загораживая проход. — Может, я просто дал бедному парню денег. Из жалости. Я человек щедрый.

— И пузырёк с ядом вы ему тоже из жалости дали? — спрашивает Май.

Орсон не отвечает. Только желваки ходят под кожей.

Стражники оттесняют его в сторону и заходят в дом. Я остаюсь на пороге, Май — рядом со мной. Мы смотрим, как они методично обыскивают комнаты: открывают шкафы, выдвигают ящики, простукивают стены. Дом маленький, бедный — обыск не занимает много времени.

Один из стражников — молодой парень с серьёзным лицом — выходит из спальни. В руке у него зажат небольшой стеклянный флакон с жидкостью. Тёмное стекло, притёртая пробка. На донышке — мутный осадок.

— Господин Май, — говорит стражник негромко. — Вот. В тумбочке у кровати нашел.

Май берёт флакон. Подносит к свету. Открывает — осторожно, двумя пальцами. Нюхает. И кивает.

— Нужно отнести это в лабораторию.

Орсон смотрит на флакон. На стражников. На нас с Маем. Его лицо становится серым. Я вижу, как у него дрожат руки, и он сжимает их в кулаки, чтобы скрыть эту дрожь.

— Вы не докажете, — говорит он, но голос уже не звучит уверенно. — Это вы сами подбросили. Это всё подстроено.

— Подстроено? — я делаю шаг вперёд. — Вы заплатили Томасу. Вы дали ему яд. Вы выбрали подходящее время, чтобы нанести удар.

— А что мне оставалось?! — вдруг взрывается он, и это происходит так неожиданно, что стражники вздрагивают. — Что мне оставалось, госпожа Ариана?! Корнелиус разрушил мою жизнь! Мы вместе начинали — вместе! — а он выкупил мою долю за гроши и вышвырнул меня, как мусор! Я пытался судиться — у него были лучшие адвокаты! Я пытался начать заново — у меня ничего не вышло! Всё, что у меня было, — это моя злоба! И я имел право! Имел!

Он кричит в голос, брызжа слюной, и его лицо перекошено так, что я почти не узнаю того спокойного человека, который сидел в этом же доме два дня назад и говорил: «Я не мстительный человек».

— Вы имели право? — говорю я. Мой голос звучит тихо, но он замолкает. — Вы отравили людей. Случайных покупателей, которые просто хотели съесть булочку с изюмом на ярмарке. Один из них до сих пор в больнице. Вы подставили меня и других честных пекарей из гильдии. Вы использовали глупого мальчишку, который вам доверял. Вы не жертва, господин Орсон. Вы преступник. И вы ничем не лучше того, кого хотели наказать.

Он смотрит на меня. Дышит тяжело, со свистом. А потом вдруг смеётся — резко, лающе, неприятно.

— Я ждал этого годами, — говорит он. — Годами я смотрел, как Корнелиус процветает, а я живу в этой дыре. Я хотел, чтобы он страдал. Чтобы все видели, чего он стоит. — Он переводит взгляд на Мая. — И я не жалею. Слышите? Не жалею.

— У вас будет время пожалеть, — говорит Май. — В тюрьме.

Он кивает стражникам. Те берут Орсона под руки. Он не сопротивляется — идёт, всё ещё с гордо поднятой головой, всё ещё с презрительной усмешкой на губах.

Я смотрю на него и думаю о Томасе. Мальчишка. Глупый, доверчивый мальчишка, который поверил не тому человеку. Его тоже ждёт наказание — но, возможно, не такое суровое. В конце концов, он был только инструментом. Инструментом в руках того, кто долго вынашивал план мести.

Мы с Маем выходим на улицу. Осенний ветер шуршит листьями под ногами. Где-то вдалеке лает собака. Дом Орсона стоит с распахнутой дверью — пустой, осиротевший.