Книга Пышка и драконы берутся за дело, страница 70 – Лана Яснеева

Жан слушает молча. Когда я заканчиваю, он задумчиво вертит в пальцах чайную ложку.

— Вы забыли ещё одного человека, — говорит он наконец.

— Кого?

— Ученика. Того самого, которого Корнелиус переманил у Ларса.

Мы с Маем переглядываемся.

— У него не было мотива, — говорю я. — Корнелиус его нанял, платил ему деньги. Зачем ему травить собственного работодателя?

— А если его подкупили? — Жан поднимает бровь. — У парня был доступ и к пекарне, и к палатке. Он мог зайти туда в любое время, и никто бы не заподозрил. Завтра первым делом найдите его. Узнайте, кто он, где живёт, и главное — не общался ли он с кем-то из подозреваемых в последнее время.

* * *

Корнелиуса мы находим в его пекарне. Он выглядит чуть лучше, чем вчера, но всё ещё подавлен.

— Ученик? — переспрашивает он, когда я задаю вопрос об ученике. — Да, есть такой, Томас Флетчер. Работает у меня три месяца. Хороший парень, способный. А что?

— Он был с вами на ярмарке?

— Был. Помогал в пекарне с утра — тесто замешивал, изюм подготавливал, помог доставить булочки в палатку на ярмарке. А потом я отпустил его — он плохо себя чувствовал. Сказал, что съел что-то не то.

Мы с Маем переглядываемся.

— Отпустили? Когда?

— Часов в десять утра. Ещё до открытия.

— И где он сейчас?

— Дома, наверное. Я дал ему выходной.

— Адрес?

Корнелиус диктует адрес. Потом добавляет:

— А что случилось? Вы думаете, это он?

— Мы просто проверяем всех, у кого был доступ к продуктам, — уклончиво говорит Май. — Спасибо, господин Корнелиус.

Мы выходим на улицу.

— Он был там утром, — говорит Май на ходу. — Готовил тесто и изюм. У него был полный доступ к продуктам. А потом он «плохо себя почувствовал» и ушёл ещё до открытия ярмарки. Как раз тогда, когда отравитель сделал своё дело.

— Это уже не совпадение, — говорю я. — Идём к нему.

Томас Флетчер живёт в небольшом доме на окраине — скромное, но приличное жильё для молодого пекаря. Дверь открывает худой парень с бледным лицом и тёмными кругами под глазами. Волосы растрёпаны, рубашка мятая. Он явно не ждал гостей. И он высокий и очень сутулый.

— Вы Томас Флетчер? — спрашивает Май.

— Да. А вы кто?

Я представляюсь. При упоминании имени Корнелиуса парень заметно бледнеет.

— Можно войти? — спрашиваю я.

Он отступает в сторону.

Внутри скромно, но уютно. На столе — остатки завтрака, на спинке стула висит рабочий фартук. Я замечаю на полке несколько книг по пекарскому делу и маленькую шкатулку, из которой выглядывает край какой-то бумажки.

— Томас, — говорю я, — вы были на ярмарке?

— Да. Помогал господину Корнелиусу с тестом и изюмом.

— А потом ушли?

— Да. Мне стало плохо. Живот скрутило. Я подумал — может, тоже отравился чем-то.

— Вы ели булочки с изюмом?

— Нет! — он качает головой. — Я вообще их не ем. Не люблю изюм.

Мы с Маем переглядываемся. Ученик, который не ест изюм, но готовит булочки с изюмом.

— Томас, — мягко говорит Май, — кто-нибудь просил вас сделать что-то необычное в день ярмарки? Что-то, чего вы обычно не делаете?

Парень молчит. Его лицо становится ещё бледнее. Он смотрит в пол, потом на стену, потом на свои руки. И наконец говорит:

— Я не хотел, чтобы кто-то пострадал. Он сказал, что это просто слабительное. Что никто не умрёт. Что Корнелиус просто опозорится, и всё.

— Кто сказал? — спрашиваю я.