Книга Пышка и драконы берутся за дело, страница 56 – Лана Яснеева

Жан передает судье бумаги и возвращается к своему столу.

— Рону потребовалось несколько недель в лазарете гильдии, чтобы восстановиться достаточно, чтобы принять человеческую форму и прийти в этот зал. Несколько недель, чтобы залечить раны, которые нанёс ему господин Готфрид — не своими руками, но своими требованиями. — Он кладёт папку на стол. — Это не просто эксплуатация. Это не просто угрозы. Это осознанное доведение живого существа до состояния, в котором оно не может функционировать. И убийство дракона, которым господин Готфрид угрожал Рону, едва не стало реальностью — учитывая состояние истца, он сам был уже близок к смерти. А это, уважаемые члены гильдии, является преступлением по законам и людей, и драконов.

Жан обводит взглядом судей.

— Ваша честь, я прошу признать господина Готфрида виновным в незаконной торговле магическими ингредиентами, угрозе убийством, эксплуатации уязвимого положения, систематическом обмане клиентов и доведении до состояния, несовместимого с жизнью.

Он садится. В зале стоит абсолютная тишина.

Я смотрю на Рона. Он сидит с каменным лицом, но я вижу, как дрожат его пальцы. Он не хотел, чтобы об этом говорили. Ему стыдно. Но Жан прав — об этом нужно было сказать.

— Благодарю, господин Жан, позиция обвинения ясна. Свидетель, вернитесь на свое место, — говорит судья, обращаясь ко мне. И поворачивается к Морру. — Защита, вам слово.

Морр выходит на середину зала неторопливо, поправляя манжеты. Его лицо спокойно, даже расслаблено. Он обводит взглядом судей и начинает говорить. Его голос звучит мягко, почти дружелюбно, но в нём чувствуется сталь.

— Ваша честь, уважаемые члены гильдии. Мой коллега, господин Жан, произнёс очень убедительную речь. Очень эмоциональную. — Морр чуть снисходительно улыбается. — Но давайте на минуту отвлечёмся от эмоций и посмотрим на факты. На голые, сухие, юридические факты.

Он начинает загибать пальцы.

— Факт первый: дракон Рон — совершеннолетний. Он дееспособен. Он отдаёт себе отчёт в своих действиях. Факт второй: дракон Рон продавал свою чешую добровольно. Никто не приставлял нож к его горлу. Никто не угрожал ему, не мешал искать других покупателей, он по своей воле продолжал сотрудничать с подзащитным. Факт третий: господин Готфрид покупал у него товар. Платил за него деньги — пусть небольшие, но Рон соглашался на эту цену. Факт четвёртый: в человеческом законодательстве, — Морр делает паузу и обводит взглядом судей-людей, — покупка товара у совершеннолетнего продавца не является преступлением. Даже если этот товар — часть тела продавца. Люди ведь тоже продают волосы для париков, кровь, для медицинских и алхимических целей. Это не запрещено.

Он поворачивается к судьям-драконам.

— Я понимаю, что для драконов чешуя — это нечто большее. Я уважаю ваши традиции. Но мы живём в смешанном обществе, и судим мы по смешанным законам. А по этим законам состава преступления нет.

Морр подходит к столу Жана и берёт в руки ту самую папку с медицинским заключением.

— Теперь о самом сильном аргументе обвинения — о том, что Рон не мог принять человеческую форму. Это трагично. Я не спорю. Но позвольте спросить: господин Готфрид лично сдирал с него чешую? Нет. Он требовал этого? Нет, он только просил увеличить поставки. Но просить — не значит принуждать. Рон мог отказаться. Мог обратиться в гильдию. Мог попросить помощи.