Книга Пышка и драконы берутся за дело, страница 20 – Лана Яснеева

— Что же это за контракт такой? — у меня внутри всё пылает от несправедливости.

— Ох, деточка, деталей не знаю. Но уверена, твои драконы бы этот контракт в щепки разнесли, если бы увидели. Где это видано, чтобы над работником так издевались?

Я мысленно аплодирую Ильзе. Она только что дала мне важнейшие зацепки. Лориан может быть ключевым свидетелем в этом деле. Более того: он сам может быть жертвой Грегора.

— Госпожа Ильза, — говорю я, вспоминая Жана сегодня утром, — а вы бы согласились дать показания в суде? О том, что Грегор пытался вас обмануть и об остальном тоже?

Она на секунду задумывается, а потом её лицо расплывается в широкой улыбке.

— С удовольствием. Этот скользкий гном мне ещё за прошлый месяц должен три серебрушки. Я ему всё припомню!

Вечером я возвращаюсь в особняк с тетрадкой, полной заметок. Жан выходит из кабинета, когда слышит мои шаги.

— Ну? — спрашивает он, обнимая меня за талию. — Что узнала?

Я выкладываю всё. Про Маргари и то, что Грегор работал у Рури семь лет назад и пытался украсть рецепты. Про Лориана, который может быть ключевым свидетелем и одновременно жертвой. Про контракт, который, возможно, его удерживает. И про Ильзу, которая готова дать показания о нечестности Грегора.

Когда я заканчиваю, в гостиной повисает тишина. Жан смотрит на меня с таким выражением, что я невольно краснею.

— Что? — спрашиваю я.

— Ты великолепна, — говорит он. — Ты за один день собрала больше информации, чем иной детектив за неделю.

— Я просто поговорила с людьми.

— Ты использовала свою сеть, — поправляет Май, откладывая бумаги. — Сладкую сеть. Ты знаешь этих людей, они тебе доверяют, они рассказывают тебе то, что не рассказали бы никому другому. Это бесценно.

— Итак, у нас есть две важные зацепки, — Жан начинает расхаживать по гостиной — верный признак того, что его мозг заработал на полную мощность. — Первая: свидетельства Маргари о том, что Грегор пытался украсть рецепты ещё семь лет назад. Это подрывает его позицию о «собственном изобретении». Вторая: Лориан как ключевой свидетель. Если мы докажем, что Грегор использовал его, чтобы получить недостающие детали рецепта, и купил его молчание незаконным контрактом, это позволит нам с легкостью выиграть дело.

— Но как добраться до Лориана? — спрашиваю я. — Если он связан контрактом, он не заговорит. Побоится.

— Вот тут, — Жан останавливается и смотрит на меня, — нам понадобишься ты.

— Я?

— Ты пекарь и член гильдии. Ты можешь встретиться с ним «случайно», — он выделяет это слово пальцами, — и поговорить. Хотя бы узнать, что его держит у Грегора.

— А если он не захочет говорить?

— Тогда ты просто угостишь его пышкой, — Май улыбается. — Никто не откажется от твоих пышек.

Я смотрю на них и чувствую, как во мне закипает азарт.

— Хорошо, — говорю я. — Завтра я схожу в «Сладкий сон». Нам в любом случае нужны их крендели для сравнения. И попробую поговорить с Лорианом.

«Сладкий сон» находится на той же Ремесленной улице, что и «Золотой колос», — всего в трёх кварталах. Грегор нагло поставил свою пекарню почти напротив конкурента. Это о многом говорит.

Я подхожу к витрине и рассматриваю выставленную выпечку. Медовые крендели лежат на самом видном месте — золотистые, посыпанные сахарной пудрой, перевязанные ленточками. Выглядят точь-в-точь как у Рури. Те же пропорции, тот же блеск глазури, та же форма. Даже непрофессионал легко узнает почерк мастера. Только вот мастер не тот.