Книга Не надо боли, страница 4 – Лина Коваль

— В таком случае я не наблюдаю здесь мужчин, — парирует девчонка.

— Вот и отлично, Эмилия.

Усмехнувшись, оставляю ее посреди кабинета и подхожу к окну, чтобы проветрить как следует. В отличие от Литвинова, к курению я отношусь крайне негативно. Хлебнув полной грудью свежего воздуха, снимаю плащ и сажусь в мягкое кресло, рассматривая девчонку в отцовской кофте, больше напоминающей мешок.

Дневной свет озаряет ее лицо: гладкую кожу без единого изъяна, нежно-розовые губы, вздернутый нос и широкие густые брови.

Удивительные, конечно, у нее глаза.

Не знал бы с детства, подумал бы, что линзы.

— Буду называть вас дядя Ренат. Нормально? — свысока спрашивает.

— Чем тебе мое отчество не угодило?

— Оно какое-то… тупое.

Смотрю на нее не отрываясь. Ногти на руках и ногах накрашены ярко-розовым. Это тоже странно. Потираю болезненные виски.

— Тупое… Что ты здесь творишь, девочка?

— Ну что еще? — сердится на меня.

— Кто эти люди?

— Я же сказала. Это мои друзья из Европы, я их хорошо знаю.

— Откуда?

Недовольно морщится, будто объясняться не привыкла. Вообще, мне казалось, Литвинов — строгий отец. Видимо, недостаточно.

— С Кензо и Бахой мы учились вместе в колледже в Вене, а Петр — это двоюродный брат Кензо.

— И ты решила привести их домой?

— А ты… — скалится, но послушно выплевывает: — … извините, вы знаете, сколько стоит аренда студии для записи клипа?

— Даже думать об этом не собираюсь.

— Ну… вот, — подтягивает съехавшую с плеча кофту. — Мы ничего такого не делали, просто записывали видео под музыку.

Пиздец.

И эти тоже, ляхи… за другую команду играют, что ли? Вообще ничего не екает в штанах? Да в двадцать лет, окажись я рядом с такой вкусной девочкой, точно бы думать ни о чем не смог, кроме как поскорее ее трахнуть.

— Ты правда не понимаешь, Эмилия? — чувствую, что надо здесь закругляться.

— Нет!..

— Ты привела в дом иностранных граждан. Не мне тебе рассказывать об обстоятельствах, в которых окажется твой отец, если данная информация поступит в Управление.

Нижняя губа скрывается за белоснежными зубами. Лицо становится виноватым.

— Ой, я об этом не подумала. Простите.

— Принеси сюда документы своих друзей. Я проверю.

— А вы их точно не заберете?..

— Эмилия…

— Ладно-ладно, — поправляет волосы и разворачивается к двери.

Почесывая подбородок, наблюдаю, как она возвращается и, вильнув бедром, чтобы не врезаться, обходит стол. Остановившись рядом, отдает мне документы.

В нос проникает приторный запах сладкой ваты. Избавляюсь от него, откашливаясь.

У Эмилии же рот не закрывается.

— Это Кензо. Его Мстислав зовут. Это Баха. Он родился в Абхазии, потом переехал в Польшу с семьей. Это Петр… — замолкает наконец-то, пока я проверяю штамп о въезде и наличие визы. — Ой… ахах… Сувалки, — заливисто смеется прямо над моим ухом, чем страшно раздражает. — Забавное у него место рождения…

Детский сад, штаны на лямках.

— Отдай документы и выпроводи их. И давай без шуток, чтобы отец меня сюда не гонял.

— Угу.

Закрыв окно, хватаю плащ.

Из прихожей слышатся недовольные голоса: выхожу проконтролировать.

— Ты с кем-то из них встречаешься? — спрашиваю, когда дверь за шумными поляками закрывается.

— Не ваше дело, — гордо задирает подбородок.

Тоже верно.

— Вы можете не рассказывать отцу?..