Книга Не надо боли, страница 117 – Лина Коваль

Сухим, официальным тоном докладываю руководству о ходе операции и проделанной работе. Особенно Литвинова интересует «Кит», поэтому рассказываю подробно о разыскных мероприятиях и предполагаемом месте дислокации преступника: арендованной квартире, в которой он уже три недели не появлялся.

— Наблюдение там ведется? — спрашивает Давид, прикуривая сигарету.

— Ведется.

— Кем?

— На данный момент участковыми оперативниками, так как все наши заняты.

— Это никуда не годится, — отвечает он, сбрасывая пепел в металлическую пепельницу. — Займешься лично круглосуточным наблюдением. Выезд с объекта по звонку мне.

— Я? — приподнимаю брови и зло усмехаюсь. — Займусь наблюдением?..

Ярославский в диалог не вступает.

— Ты, Ренат. А что, это какая-то особо сложная работа? — Литвинов скалится.

— Нет. Не сложная, но на ВДНХ я вроде как нужнее сейчас.

— Выполняйте приказ, подполковник, — перебивает меня.

Я смотрю на Ярославкого и снова на Давида.

И пусть внутри все клокочет от несправедливости, устраивать истерики перед начальством — совершенно не мое, поэтому сжимаю челюсти и выпрямляюсь, внутренне собираясь.

— Без проблем, — отвечаю уверенно. — Есть выполнять приказ.

— Так-то лучше, — говорит Давид и тут же с нами прощается. — Пойду. Почитаю документы. Будем на связи.

Провожаю его тяжелым взглядом и, приняв важное решение, спрашиваю:

— Товарищ генерал, можно попросить у вас ручку и лист бумаги?

— Меня не будет пару дней, — серьезно произносит Ренат. Его голос ровный и глухой.

Я как раз собираюсь на встречу с ребятами — преподаватель заболел, и первые две пары еще вчера отменили.

— Что значит «не будет»? — хмурюсь, сжимаю телефон и опускаю руку с кистью, которой подкрашивала веки.

Смотрю в зеркало на свое взволнованное лицо.

Со вчерашнего дня есть ощущение, что все валится в пропасть. Приезд Рената перед дежурством немного успокоил, но ночью я снова себя накрутила, и стало страшно.

— Значит, не будет, Эмилия, — он устало вздыхает, и я слышу ровные звуки включенной аварийки, догадываясь, что Ренат сейчас в машине. Представляю его серьезное лицо, покрытое двухдневной щетиной. — Есть такая служебная необходимость. Надеюсь, тебе не нужно напоминать, где именно я работаю?

— Прости, просто раньше такого не было. Ты куда-то уезжаешь?.. — переминаюсь с ноги на ногу. — В командировку?

— Нет, я буду в Москве.

Хм…

— Тогда почему не сможешь приехать домой? — стараюсь спросить мягко, но выходит чуть нервно.

— Потому что есть служебная необходимость, я же сказал.

— Не понимаю… — качаю головой.

Тон Рената вдруг резко меняется, выпуская наружу металл:

— Эмилия, сделай, пожалуйста, так, чтобы впредь у меня не было ощущения, что я оправдываюсь. Никогда этим не занимался и не хотелось бы…

— Я тоже этого не хочу. Я просто пытаюсь понять, что сейчас между нами изменилось?..

— Блядь.

— Ренат! — вскрикиваю.

— Детский сад… — ворчит он в трубку.

Я рассчитываю что-то ответить: колкое и со слезами, но это право у меня отбирают, потому что Аскеров обрывает звонок и оставляет меня наедине с моими сомнениями.

Дрожащими руками продолжаю делать легкий макияж, но ровные влажные дорожки на лице мешают.

— Черствый дурак, — всхлипываю.

И да, я становлюсь излишне подозрительной, но ничего не могу с собой поделать. С приездом папы в Москву я чувствую неуверенность.