Книга Не надо боли, страница 115 – Лина Коваль

— Да кто тебя спросит…

— Обидишь ее — будешь иметь дело со мной. В порошок сотру.

— Да пошел ты, — вырывается.

Я смачно харкаю на пол и подхватываю пиджак.

— Готовься, я подведу тебя под госизмену, — бросает Давид на прощание. — Ресурсы у меня есть, сам знаешь. Ты станешь предателем, а Эмилия слишком молода и впечатлительна. Со своей природной справедливостью она просто в тебе разочаруется. Лучше так, чем оплакивать.

— Это будет ложью, ты прекрасно понимаешь…

— Победителя никто не спросит, правду он говорил или нет.

— Отличная мысль, — усмехаюсь, пряча «Макарова» в кобуру, и иду на выход. — Только вот ты цитируешь Гитлера. Не к добру. Мы друг друга услышали, Давид.

Домой возвращаюсь после пяти кругов по Садовому кольцу — только когда в голове становится настолько пусто, что злость на Литвинова оседает камнем где-то в груди. То, какими угрозами он раскидывается, не норма. Любой человек из системы это бы понял и возмутился.

Да и время сейчас ответственное, не до семейных разборок, каждый день ждем удара извне, а я катаюсь по Москве и думаю: каким образом Давид сможет поднасрать?

Подвести под проверку собственной службы безопасности — одно дело, но… твою мать… госизмена? Серьезно, блядь?

Я почти пятнадцать лет служу своей стране.

Честно и достойно.

Никаких скелетов в шкафу нет и быть не может. Разве что Эмилия… Единственный, самый неожиданный и красивый до безобразия скелет.

Конечно, сейчас мое положение в Управлении оставлять желать лучшего. Ситуацию с ранением Синицыной на Урале все еще вспоминают, плюс недавнее неудачное задержание «Кита». Таксист смылся, и выйти на его местоположение пока не получилось, а Литвинов — калач тертый, да и опыта у него побольше. Он многих знает, и Ярославский ему доверяет.

— Привет, — выглядывает из спальни Эмилия, когда я закрываю за собой дверь и снимаю обувь.

В квартире такие ароматы, что желудок стягивается в узел.

— Привет, — улыбаюсь отчего-то.

— Как… дела?

— Нормально, — отправляю пиджак на вешалку. — Я ненадолго. Надо выйти в ночь.

— Раньше ты не дежурил, — Эмилия прищуривается и странно на меня смотрит.

— Форум. Я говорил, — подхожу к ней, расстегивая пуговицу на манжете.

— А… точно, — она, кажется, немного расслабляется, затягивает поплотнее пояс на темном шелковом халате, но лицо остается таким же взволнованным. — Я приготовила ужин. Поешь, пожалуйста.

Мне хочется улыбаться. Потому что вот оно. Оно самое. Все дерьмо остается там: в набитом иностранцами городе, где-то за дверями моей квартиры.

— Корми, хозяйка. — Обхватив бледное лицо, накрываю ртом теплые, дрожащие губы. В нос опять проникает аромат сладкой ваты.

Эмилия приподнимается, отвечает на нахрапистый поцелуй и накрывает руками мои плечи, а когда я, шумно дыша, отодвигаюсь, требовательно их сдавливает.

— Пойдем, — она ласково зовет и, схватив за указательный и средний пальцы, тянет на кухню, где начинает греметь кастрюлями, количество которых с каждым днем растет в геометрической прогрессии.

А я, сидя за столом, искренне ею любуюсь. Взволнованной и зацелованной.

Темные, блестящие волосы Эмилии убраны наверх так, что несколько прядей у лица заманчиво пружинят, то и дело грозятся выпасть из прически, а полы халата расходятся, демонстрируя очередной комплект нижнего белья из узких полупрозрачных трусов и такого же лифа.