Книга Приключения в Империи, страница 160 – Ольга Корлан

Она вспомнила его лицо в камере на «Гнилом Ухе». Бледное, измождённое, с тёмными кругами под глазами. Но даже тогда, когда он был прикован к стене и не знал, выберется ли, даже когда думал, что умрёт, — глаза горели.

«Я не предатель», — сказал он тогда.

И она поверила. Сразу. Безоговорочно. Потому что не могла иначе. Потому что он был тем, кто снился ей ночами. Тем, кого она искала. Тем, без кого её жизнь была пустой, как космос без звёзд.

Она почувствовала лёгкое прикосновение — это Эльван коснулся её плеча через ткань комбинезона. Его пальцы были такими тёплыми, что Ами показалось, будто она прикоснулась к огню.

Она замерла.

Не дышала. Не двигалась. Только чувствовала тепло его руки, тяжесть его взгляда, биение его сердца, которое, наверное, сейчас билось так же часто, как и её.

Она не сказала ни слова. Не повернулась к нему. Только смотрела на серую мглу за бортом и чувствовала, как внутри разливается какое-то тёплое чувство. То, чему она пока не решалась дать имя.

— Скоро выходим? — спросил он через некоторое время. Голос его был ровным, спокойным, как будто ничего не произошло.

— Через четыре часа, — ответила она, сверяясь с навигатором.

— Тогда успеем ещё одну партию.

— Успеем.

Он достал коробку с нардами. Расставил фишки.

Ами посмотрела на его спокойное лицо. На его руки, которые уверенно двигали фишки по доске. На его плечо, которое всё ещё болело, хотя он никогда не жаловался.

«Мы вернёмся», — подумала она. — «Должны вернуться. Потому что я хочу ещё много таких партий. Потому что я хочу ещё много раз чувствовать тепло его рук. Потому что я…»

Она не закончила мысль.

— Твой ход, — сказал Эльван.

— Знаю.

Она бездумно сделала ход. Не лучший и не самый продуманный. Но сейчас это не имело значения.

Они летели сквозь подпространство — двое в тесной рубке, двое, которые не решались сказать главное, но чувствовали это кожей, сердцем, каждой клеточкой своих тел.

Впереди было созвездие Лиры. Лесная неизвестность, которая могла стоить им обоим их жизни.

Но здесь и сейчас, в этой серебряной мгле, были только она и он. И это было важнее всего: миссии, долга перед империей, страха перед салергинами.

Подпространство выпустило их неохотно.

«Цветок Лотоса» вынырнул из серой мглы с глухим, низким звуком — как будто корабль вздохнул после долгого ныряния. Экраны зажглись, сканеры ожили, и реальность обрушилась на них всей своей тяжестью.

Ами моргнула несколько раз, давая глазам привыкнуть.

Звёзды здесь были другими. Незнакомые созвездия казалось холодными, равнодушными точками, тусклыми и далёкими. Некоторые едва мерцали — бледные, больные, на грани угасания. Другие горели ровно, но без той страсти, которая чувствовалась в сердцах молодых звёзд.

— Край галактики, — тихо сказал Эльван. — Место, где время течёт иначе.

— Или не течёт вообще, — мрачно ответила Ами, не отрывая взгляда от экранов.

Она смотрела на звёзды, и внутри неё росло странное предчувствие: эта вылазка хорошо не закончится.

— Сканеры работают на полную мощность, — сказала она, пальцами пробегая по панели. — Но сигнал искажён. Что-то мешает.

— Излучение?

— Возможно. Или сам космос здесь другой, видимо, какая-то аномалия.

Она увеличила изображение.

Вдалеке, на пределе видимости, виднелась чёрная полоса — неровная, изломанная, как шрам на теле вселенной. Пояс астероидов. Тысячи, миллионы камней, которые дрейфовали в темноте, сталкивались, разлетались, снова собирались в плотную массу.