Книга Заставь меня Не любить. Исповедь, страница 52 – Маргарита Климова

— Хорошая шутка, — спрятала руки за спину, чтобы не вцепиться в наглое лицо и не разодрать его в кровь. — Силой заставлять встать на колени и расстёгивать при этом ширинку. Задержись ты на пять минут, и мой рот был бы заткнут членом.

— Но я же не задержался! — раздражённо ссыпал на стол осколки чашки, повышая тональность. — Не раздувай из мухи слона! Сядь, и будем завтракать!

Опустилась на стул, подавляя уже свою злость. Не стоило бесить Немцова, прерывая наш временный, молчаливый мир. Если я и надеялась услышать от него извинения, то отсутствие оного не повод бесить бессердечное животное.

У него же всё в шутку. В шутку заставил прилюдно делать минет. В шутку подвесил голой на вечеринке. В шутку подверг насильственным действиям. В шутку показал обществу, что я на всё готовая блядь. Шутник, твою мать.

Мы поели в гробовом молчание, каждый по-своему переживая состоявшийся разговор. По коротким, но настойчивым взглядам, бросаемым на меня, я видела, что Игнат тоже думает, и умозаключения не очень нравились ему. Скрежет ножек стула противно проехался по ушам, привыкшим к тишине. Немцов встал, выпрямился и покинул пределы столовой, больше ничего не сказав.

Весь день я занималась делами, отрываясь на швабре и тряпке, и цедя сквозь зубы ругательства в сторону хозяина и его друзей. Надеялась, что их всех выворачивает от икоты, а разожравшиеся морды пылают в огне. Так было легче переварить сказанное и смириться с чёрствостью Игната, чтобы к возвращению хозяина гнев поутих и так не распирал грудь.

Вечером всё было, как всегда. Мы поужинали, Немцов посидел над бумагами, пока я тупо пялилась в телевизор, расположившись у него под боком. Семейная идиллия. Было бы смешно, если бы не тянуло порыдать.

Ночью же Игнат долго не мог угомониться. Поначалу набросился, словно оголодал, и, поставив меня на четвереньки, с остервенением вбивался, оттягивая волосы и кусая за плечо. А после мучал удушающей нежностью, как будто я самое дорогое, что у него есть.

И если первая часть оказалась вполне привычная то, когда он расположился с поцелуями у меня между ног, я замерла, не зная, как реагировать на такой порыв от мужчины, предпочитающего засовывать в глотку свой прибор.

— Тебя что, никогда не лизали? — вогнал в ещё больший ступор Игнат, никак не облегчая восприятие интимной ласки. — Расслабься. Я всё равно не отстану, пока ты не кончишь.

И не отстал, изматывая подкатывающим оргазмом, переходя на внутреннюю сторону бёдер, и с новой силой возвращаясь и подводя к грани. Взрыв был головокружительный, крышесносный и умопомрачительный. На последней судороге Немцов вошёл в меня и в два толчка довёл себя до концовки.

Засыпала у него на груди, млея от мягких поглаживаний по волосам и спине. А утром проснулась одна в ещё не остывшей постели. Игнат совсем недавно ушёл, оставив на моём запястье браслет из розового золота с россыпью бриллиантов, играющих множеством граней в солнечных лучах.

Сложно передать моё смятение, от дорогого украшения на руке. Никогда не получала такие подарки, а этот выглядел как откуп после секса или способ заткнуть рот возмущению после чуть не случившегося изнасилования. В другой ситуации я бы, наверное, порадовалась и польстила себе, но в разрезе наших долговых отношениях этот браслет подчёркивал грязь, окружающую меня.