Книга Заставь меня Не любить. Исповедь, страница 120 – Маргарита Климова

— Надоело, но как я соглашусь после всего, что у нас произошло? — без агрессии, и как-то устало возмутилась. Сложно сосчитать, сколько раз я себе говорила эту фразу, стараясь убедить саму себя в правильности решения.

— Столько лет прошло, Ира. Игнат уже сто раз раскаялся, расплатился, наказал себя, осознал и распластался у твоих ног. Знаешь, он разговаривал недавно со Стасом и рассказал, что творил с тобой. Ростовский немного настучал ему по почкам, но потом поведал мне, что Немцов больше никогда не обидит и не унизит тебя. И не потому, что боится лишится внутренних органов.

— Всё я понимаю, Нат, и знаю, что Игнат будет сдувать с меня пылинки, но дело во мне. Не уверена, что никогда не поставлю между нами прошлое, — качнула головой, обнимая себя за плечи руками. — Ссора, всплеск гормонов, скачки в настроение. Любой негатив может спровоцировать злые слова и обвинения. Как строить семью, когда я в любой момент могу проткнуть её осколками вырвавшейся наружу ненависти?

Да я давно готова была сорваться в эту пропасть с Немцовым, если бы знала наверняка, что дно не выложено острой порослью камней. И сколько бы не убеждала себя, что простила, амнистировала, приняла, только изнутри поднималось подленькое — «простить, не забыть… простить, не забыть…»

— Игнат очень тонко настроен на тебя. Он не допустит такой ситуации, — перестала бороться Наташка с жадностью и с собственническим чувством Сашки, откинулась на спинку стула и поудобнее перехватила щекастого малыша. — Даже если ты и ляпнешь что-то во время битья посуды, то твой мужчина всё сгладит и минимизирует ущерб.

Кажется, на меня насели все родные, подталкивая в лапы Немцова. Лёша постоянно уговаривал Игната остаться с ночёвкой и намекал на обещание подарить ему карапуза, Пелагия старательно убеждала, что Алексу нужен отец, а не приходящий воспитатель, Арнеон требовал порадовать его на старости лет и дать понянчиться с внученькой, Стас всё чаще намекал на отсутствие крепкого плеча и рабочих рук в моём доме, а Наталья просто спрашивала, не затащила ли я его ещё в постель.

И в один из вечеров я сломалась, только чтобы оказаться под ним. Снова его руки, блуждающие по телу и стягивающие сарафан, снова пальцы, проникающие туда, где пульсировало и горело всё, снова губы и язык, вырисовывающие узоры страсти. На пике взрыва окончательно поняла, что не хочу больше засыпать и просыпаться в одиночестве.

— Игнат, я согласна выйти за тебя замуж, — простонала, собирая себя после оргазма. — Останься. Не уходи.

— Если ты так пытаешься затащить меня в кровать, то я, как честный мужчина, вынужден ночевать на диване, пока нам не поставят штамп.

— Ну перестань, — надула губы, расползаясь по простыне и раздвигая ноги. — Я же дала своё согласие.

— Как дала, так можешь и забрать, — подмигнул, накрыв меня одеялом и натянув на себя футболку. — Завтра заеду за тобой. Не забудь взять документы.

Утром было запущено колесо нашей совместной жизни. Подача заявления, роспись через шесть дней, маленький банкет в узком кругу родных и друзей, первая брачная ночь и давно забытое ощущение полёта в момент невесомости перед падением.

Игнат был жаден и неутолим, лаская, целуя и вылизывая каждый миллиметр моего тела. Я же плавилась, горела, растекалась лавой, разрешая выпивать меня без остатка. Содрогалась от наполненности и от резких толчков, продирающих, кажется, до самой души, умирала от нежности, качающей на волнах безмятежного моря.