Книга Заставь меня Не любить. Исповедь, страница 118 – Маргарита Климова

Улыбнулась, дёргая его и усаживая обратно. Для меня это были уже третьи соревнования, а Никосу не повезло. Отпускные выпадали только на тренировки, но видео боёв Лёшка всегда ему высылал.

— Это и есть биологический папа Алекса? — шёпотом поинтересовалась Пелагия, коснувшись моей ладони.

Кивнула, переводя взгляд на неё и на свёкра. Арнеон не успел переодеться, поэтому сидел в кителе, строго посматривал на соперников и усиленно болел за внука. Чувствовала, что параллельно со сканированием зала, он пытался влезть под кожу Игната. Рисковала знакомить прошлое и настоящее таким способом, но сын оказался в приоритете.

— Присмотрись к нему. Иногда, надо отпустить прошлое и открыть сердце для будущего.

Мама Ника сжала мою руку, передав своё тепло и нерастраченную любовь. Она ещё не до конца отошла после гибели родителей, и только Лёшка мог отвлечь её от тоски. Не препятствовала их встречам. Наоборот, старалась порадовать каждый выходной и отпускала на все каникулы к ним.

— Я попробую, — кивнула, прикрыв глаза и сделав глубокий, судорожный вдох. Пелагия открыто приняла Игната, несмотря на ревностное сожаление, что у нас не получилось с её сыном.

Лёшка в этот раз не взял первое место, уйдя под поощрительное похлопывание тренера на второе, но отца раздувало от гордости, как и деда. Арнеон забрал внука на выходные, вызвав перед этим Игната на пару слов, а мы решили посидеть в кафе и поесть в романтической обстановке.

— О чём свёкор с тобой говорил? — насела на Немцова между первым и вторым бокалом вина.

— Предупредил, что если не увидит тебя счастливой, спустит меня в утиль, — весело подмигнул, делая глоток и подцепив кусочек сыра.

— И чего радуешься? — в непонимание уставилась на него. Игнат редко позволял себе улыбаться вот так откровенно, изнутри. Всегда лишь механическое растягивание губ с совершенно вымораживающей холодностью в глазах.

— Моя жизнь теперь полностью в твоих руках. А с учётом серьёзности и могущества Арнеона, ты должна меня беречь и защищать.

В тот момент беречь и защищать требовалось мою психику. Немцов мастерски подводил меня к краю пропасти, искушая каждым ласковым словом, каждым жадным взглядом, каждым голодным касанием прыгнуть в неё. Ужин превратился в какую-то вязкую пытку по соблазнению.

— Попробуй кусочек рыбы в сливочном соусе с апельсинами, — протянул вилку к послушно открытому рту. — А этот маринованный с мёдом помидорчик. Только здесь можно попробовать такие.

Таким образом Игнат скармливал мне содержимое своей тарелки, втягивал ноздрями воздух и облизывался, как кот на сметану, оставленную без присмотра. Я же ловила вибрацию его голоса, прокатывая её по кровотокам и пульсируя в такт ядовитым волнам. Глупая дурочка, желающая почувствовать, как это… отдать себя мужчине по собственной воле, а не по команде «надо».

Плавилась в предчувствие, пока ехали в машине домой. Искуситель невозмутимо смотрел в лобовое стекло, не напрягаясь, крутил руль, и только огненная ладонь на моём колене, слабо подрагивающая от напряжения, говорила, что он тоже горел не меньше меня.

— Зайдёшь? — прикрывая веки, спросила я, пьянея от композиции вечерних цветов, морской соли и его дикого, с горчинкой запаха.

— Нет, — мотнул головой. — Провожу и вернусь в гостиницу. Документами надо заняться.