Книга Заставь меня Не любить. Исповедь, страница 115 – Маргарита Климова

— Долго будешь стоять? — не двигаясь, произнёс тихо, но ветер донёс его слова вместе со вкусом соли. — Боишься меня, Ирина?

— Боюсь, — шевельнула губами. — Но не тебя.

Дождалась, пока он повернётся ко мне и жадно впилась взглядом, рассматривая каждую чёрточку. Чуть натянутая кожа на веке, мешающая полностью открыть глаз, белёсые неровности на щеке, ползущие от виска и петляющие вниз по шее, те же шрамы на руке, оплетающие вздувшиеся вены, отсутствие ногтей на мизинце и соседнем пальце.

— Уже не так чертовски красив, как раньше, — лениво кивнул, криво оскаливаясь. — Противно?

— Нет, — истерично замотала головой в отрицание. — Почти не изменился. Как ты, Игнат? Где был? Почему уехал?

— Много вопросов, Ира. Дай, хоть, обнять сначала.

Сократил расстояние, притянул и впечатал в себя, сжимая ручищами до хруста в рёбрах. Ладони прошлись по спине, вдавились в лопатки, зарылись в волосы и сильнее прижали к себе. Его сердце не стучало. Оно грохотало. Часто… Болезненно… Врываясь и вибрируя в паре с моим.

— Мне не хватало этого долгие девять лет, — шумно втянул воздух, утыкаясь носом в макушку, и потёрся о неё подбородком. — Временами казалось, что сдохну, так и не дотронувшись до тебя.

— Почему здесь? Не зашёл? — слегка отстранилась, чтобы заглянуть в черноту. Посветлели, как будто выцвели, впитали в себя немного солнечного тепла, отдали ту чёртову темень, которая давила и заставляла испытывать обезоруживающий страх.

— Знал, что ты придёшь.

Коснулся пальцами скулы, провёл до подбородка, сполз к ключице. Прислушалась к себе, к своим ощущениям. Непривычно расправлялись крылья, в груди пекло от вытесняемой пустоты, по венам пульсировало долгожданное чувство свободы. От неизвестности, от недосказанности, от чувства вины, которое всё чаще пожирало душу.

— Пойдём домой, — выдавила, сглатывая подступающие слёзы. — Лёшка будет рад.

— Не уверен, что готов, — затормозил, свёл брови, поджал губы, как и сын в моменты растерянности и сомнений.

— Ты же никогда не был трусом, Немцов, — возмутилась, с недоверием посмотрев на него. — Я ему всё рассказала, и он ждёт тебя.

— Всё?

— Всё, что касается твоего отцовства и причины побега, — поспешила успокоить, пока Игнат не накрутил себя ещё больше. — Алёша надеется, что ты будешь активнее участвовать в его жизни. Он растёт, и ему не хватает мужской поддержки.

— Расскажи мне о нём всё, что произошло за этот год.

Не спеша, мы пошли в сторону дома. Игнат немного припадал на одну ногу, но при этом крепко удерживал меня за плечи. Странное ощущение тепла и заботы, невесомое покалывание от лёгкого возбуждения, пьяный туман в голове.

Пока готовила завтрак, успела пожаловаться на баловство сына, поделилась его увлечениями и успехами в школе. Немцов молча слушал и не спускал с меня взгляда. Что я говорила про исчезнувшую чёртову темноту? Чем неувереннее были мои передвижения по кухне, тем ярче расползалась по радужке чернота. Игнат смущал, не касаясь, но так явственно обжигая кожу.

Не хотелось признаваться себе, что меня заводит его голод. Скорее всего, сказывалось моё длительное воздержание. Тело забыло, что значит трепетать от мужской ласки, что значит выгибаться от поцелуев и содрогаться от оргазма. Наверное, я бы согласилась на дружеский секс для здоровья. Никаких обязательств и взаимных обещаний. Переспали и разбежались. Да, именно такой формат.