Книга Волк в ее голове, страница 193 – Андрей Терехов

Валентин бросает на меня хмурый взгляд и отвечает, что шёл в туалет.

— И воркуете вы тут совершенно случайно?

Аида Садофиевна приближается к нам и перехватывает папки одной рукой. Кажется, только в этот момент директриса наконец-то вглядывается в Валентина, потому что глаза её выпучиваются, а лоб вспахивают морщины.

— Валентин?.. С носом что? С волосами? Господи!

— Ищу новый образ. — Валентин демонстративно выпускает кусок обоев, и тот с хрустом, с обломками штукатурки шмякается на пол.

Аида Садофиевна оглядывается на полицейских, на меня, будто спрашивает: не сходит ли она с ума?

— Валентин, я не хочу сейчас никого воспитывать, но тебе следует привести себя в порядок и проявить больше уважение к твоему дедушке.

— Простите?

— Тебе стоит сейчас быть на похоронах. Почему ты не на похоронах?!

Валентин не отвечает, только смотрит на Аиду Садофиевну со злым удивлением.

Из кабинета доносится приглушенный голос Леонидаса, шаги. В животе у меня всё напрягается, и только из-за двух полицейских я не рву с места.

— Так или иначе, тут приехали насчёт твоего дедушки, — продолжает, словно опомнившись, Аида Садофиевна. — Будут всех старшеклассников опрашивать, и ты… тебе надо кое-что знать.

Она замолкает в явной нерешительности и смотрит на полицейских. Один из них наклоняется к ней, что-то басовито говорит.

Я слушаю их бормотание, а мысли закручиваются в невидимый водоворот.

Полиция нашла ляс Дианы?

Полиция отследила мой звонок в скорую?

Диана?

Звонок?

Ляс?

ЧТО???

Так и не закончив фразу, директриса мягко берет Валентина за плечо и уводит прочь по коридору. Полицейские направляются следом.

— А туалет?.. — спрашивает Валентин.

— Сначала нам нужно тебе кое-что сказать.

Аида Садофиевна открывает пустой класс и кивает, мол, заходим. Первыми идут полицейские, Валентин оглядывается на меня с отчаянием, будто просит помощи. Но что я сделаю? Они же на его стороне.

Так?

— Мне надо в туалет, — твёрдо говорит Валентин, вырывается из дверного проёма и топает к белой двери с надписью «М». Аида Садофиевна только всплёскивает руками.

— Арсеньев, забыл, где мел? — громко спрашивает она, когда Валентин скрывается в сортире.

— С-сорян. Задумался.

Я пячусь, с трудом разворачиваюсь, и лестница неумолимо приближается, ластится под ноги треснутыми ступеньками.

Сколько у меня минут?

Или секунд?

Я срываюсь на бег и проношусь мимо рабочих в грязно-синих комбинезонах, ныряю в фиолетовую раздевалку.

Потянуть жёлтый пуховик с крючка «его высочества [Дерьмо]голового». Дёрнуть сильнее, когда он не поддастся; дёрнуть ещё раз, второй. Посрывать чужие вещи, как виноград с веточки, и с треском, с щепками выломать полку. Одеться.

— Что за шум? — Охранник Саня появляется у выхода из раздевалки. — Что за шум, говорю?

Меня обдаёт прогорклым запахом сигарет.

— Евгений Леонидович попросил выбросить мусор.

Я показываю на деревяшку с крючками. Саня явно ничего не понимает.

— Разрешение?

— У Евгения Леонидовича.

Я подныриваю под его руку, перепрыгиваю турникет и вырываюсь из духоты гимназии в свежий, морозный воздух.

— Эй! У себя дома, что ли? Мне что, самому… — конец фразы обрывает дверь, которая скрежещет и захлопывается на доводчике.

Снаружи на меня накатывает смесь разочарования собой и страха. Лицо обгрызает снежная крупа, с неба просеивается пустой, тусклый свет.