Онлайн книга «Волк в ее голове»
|
Я усмехаюсь. — Может, снять вам номер? — Или в лесу? Или в… Мимо заправки проносится карета скорой, и нас обдаёт сиреной, гулом, красно-синими огнями. Мы замолкаем, понимая, за кем и куда спешат врачи. Диана пожирает мармеладных зверей и не замечает, что у неё под носом засохли бледные мазки крови. Я смотрю в окно, где два ряда молочно-белых светильников уменьшаются, сжимаются и уходят вдаль, в бесконечную, непроницаемую, жадную темноту. Странно, что больше ничего не отражается в окнах — ни Диана с кровавым осьминогом на футболке, ни столик, ни конторка кассира — только эти зловещие, сияющие диски. — Когда ты пойдёшь к деду Валентина? Диана шумно выдыхает носом и бросает на меня усталый взгляд, протягивает малинового мишку. — Десерт? — Когда ты пойдёшь к нему? — Съешь мармеладку. — И сядешь рядом, и будешь менять ему утки, и будешь носить еду из больничной столовой, и будешь извиняться, пока у тебя язык не онемеет? Когда? — Чел, тебе нельзя здесь оставаться. Лёгкий укол страха пронзает солнечное сплетение, но я не подаю вида и молча смотрю в глаза Дианы, пока не выигрываю в эти жутковатые гляделки. — Извинения… — Она кладёт очередного мишку между зубами и одним «клац» делает из него инвалида. — Никому не нужны твои извинения. — Типа переехал человека на машине — так ему и надо? В чёрных глазах Дианы не отражается ничего, кроме усталости. Ни мыслей, ни эмоций. В сердцах я больно хлопаю ладонью о стол — стаканчик подпрыгивает, упаковка мармелада валится на бок и выблёвывает поток синих, фиолетовых, оранжевых медведей. — Тогда и я не отойду от тебя, пока сюда не заявится твой БЫВШИЙ. — Ты не понимаешь… — Интересно, че он скажет, — мой голос дрожит, — что его девица забивает ногами священников, и потом… Диана утыкает свою холодную ладошку мне в губы, так что остаётся только мычать и вдыхать сладкий запах мармелада. — М-м… п… — Я грубо отталкиваю руку Диану. — Сказал: остаюсь! — Господи… Диана швыряет недоеденного медведя в упаковку и обхватывает голову. В черных глазах проступает отчаяние, и я ловлю себя на неуместной сейчас, к Диане, жалости. Шоссе за окном омывает жёлтый свет фар, и к заправке подъезжает шестая «бэха». Кавалер Дианы? Я внутренне напрягаюсь. Пусть он уедет. Пусть… Из машины выходит немолодая пара. Мужчина открывает клапан бензобака, женщина прогуливается рядом, поёживается, обхватывает себя руками. Ветер играет её светлыми-светлыми, как у ангела, волосами, и это успокаивает. — Он будет с минуту на минуту. — Диана подносит голубую медвежью культю ко рту, морщится и кидает останки в упаковку. — Чел, пожалуйста. Пожалуйста, блин, пожалуйста. — Достала уже. — Я хватаю пластиковый стаканчик, обнаруживаю, что там остался лишь сахар на дне, и с хрустом сминаю. Боль молнией отдаётся в порезанном пальце. — Достала. Не хочешь извиниться перед отцом Николаем — иди в жопу. Со своим «с-минуту-на-минуту»-парнем. С этой сумкой. Идите вы все… — И моя мама? Я будто спотыкаюсь об этот вопрос и глупо открываю, закрываю рот. — Ну-ну, слушаю. — Диана достаёт фиолетового мишку, раздирает пополам своими тонкими пальцами и беззлобно, вяло замахивается. Мармеладная башка ударяет в мою ключицу и отскакивает на пол. Следом — в подбородок — летит мармеладная задница. Затем зелёный мишка. И ещё красный, и жёлтый, они обрушиваются на меня нелепым ягодным дождём. |