Онлайн книга «Волк в ее голове»
|
Валентин поворачивается ко мне, и я понимаю, что не в силах перевести даже это. — А можно первый раз просто прослушать? — робко спрашиваю я Долорес Михайловну. Она с ненавистью смотрит на молнию и снова хватается пассатижами за застёжку. — Твой друг, Арсеньев, переводил с ходу. — Наверное, китайские гены, — шучу я, но никто, к моему стыду, не смеётся. — Время, Ар-р-р… — Долорес Михайловна кряхтит от нечеловеческого усилия, — …рсеньев! У нас очень мало вр-р-р… Ушко застёжки с лёгким звоном отрывается и отлетает в окно. — … емени… Долорес Михайловна растерянно смотрит на пассатижи. — Арсеньев! Делай как хочешь, только быстрее. Ты и так пол-урока занял. Я киваю Валентину. Тот шмыгает носом, сцепляет руки за спиной и поднимает взгляд к потолку. — Факт первый: настоящее имя моего деда — Гапоненко Сергей Викторович. Факт второй: он врач. Моя левая бровь ползёт вверх от удивления. — Он окончил медицинский. В Свердловске. Почти сразу пошёл на «Скорую». Там и служил больше тридцати лет. — Валентин переводит взгляд на кладбищенский холм. — Постригся в монахи он в сорок девять лет… это был 1995 год, когда умерла его жена, моя… получается, бабушка. Тоже врач она была. Это факт третий. В церкви ему дали благословение дальше ездить на «Скорой», и он ездил, пока позволяло здоровье. В классе растекается молчание. Я мысленно одеваю отца Николая в форму, но даже в чертогах моего разума белый халат с трудом налезает на грузную фигуру. «Скорая помощь»??? Да быть не может! — Четвёртый факт вы все знаете. Он приехал в Северо-Стрелецк и занялся возрождением Свято-Алексиевскиой пустыни. — Валентин кивает в подтверждение. — Конец. Долорес Михайловна откладывает пассатижи и безуспешно пробует застегнуть-расстегнуть инвалидизированную молнию. — Отдельное спасибо за краткость, Гапоненко. Из любопытства: почему «Николай», если «Сергей Викторович»? — То есть? Постриг же. — Да? Как интересно, — без особого интереса комментирует Долорес Михайловна. — Постриг был в день Николая Чудотворца, — с некой злостью объясняет Валентин. — Вообще правильно к нему обращаться «Иеромонах Николай». — Очень интересно. — Долорес Михайловна снова кивает и снова берётся за пассатижи. — Арсеньев? Я округляю глаза. Сосредоточились: четыре факта. Четыре. Че-ты-ре… Господи, дай мне мозги! Вспомнил — китайцы боятся цифры четыре, потому что она звучит похоже на слово «смерть». Вроде, Долорес Михайловна рассказывала в прошлом году. А смерть… Перед мысленным взором возникает изуродованное лицо неизвестной девушки. Я вздрагиваю. Это меня не касается. Это совсем меня не касается. Мой взгляд тянется за окно: там лопаются лужи под водной канонадой, и деревья на кладбищенском холме корчатся от весеннего авитаминоза. Металлический контейнер беззвучно грохочет крышкой, и мелькает красная надпись «Песок». — Арсеньев?! — Сейчас-сейчас… Песок — это диоксид кремния. Кремний — четырнадцатой элемент таблицы Менделеева. Степени окисления: +4, +2, 0, -4. Silicium. Silicium… Почему я думаю о кремнии? Потому что Вероника Игоревна когда-то рассказывала. Я глупо смотрю на смуглолицую Долорес Михайловну, которая методично простукивает пассатижами молнию. Кремний? Silicium? Si? [si]? «Сы» — так произносится «четыре» в Поднебесной. Квадратик, внутри две ножки — так «четыре» пишется. |