Онлайн книга «СОЛИС»
|
Папа даже не пытался возражать или просить маму успокоиться. Он просто провёл руками по своим редеющим волосам и стиснул зубы. Именно тогда я поняла, что всё плохо и будет ещё хуже. Родители пытались сообразить, что делать. Они спорили, стоит ли нам уезжать. Не будет ли в Ливане безопаснее? Насколько плохо здесь станет? Сможем ли мы жить обычной жизнью? В течение нескольких дней поступали сообщения о переполненных центрах содержания и тюрьмах с безжалостным режимом. После бесконечных бесед они решили, что нам здесь будет лучше, даже если эта страна больше нам не рада. Это стоило тысячи долларов, но мы купили поддельные чипы у какого-то папиного друга, который сидел за нашим кухонным столом и вводил их нам троим под кожу одним шприцем. Помню, как мама громко включала музыку на случай, если я закричу, а мне было так стыдно, что я не кричала. Кроме того помню, что недоумевала: кто этот парень и почему мы ему доверяем? Наши поддельные чипы работали — по крайней мере, отчасти. То есть, я могла ходить в школу. Папу уволили из университета, и ему пришлось устроиться на работу уборщиком туалетов в торговом центре. Мама заказывала доставку продуктов и редко выходила из дома. В какой-то момент ей понадобились новые инсулиновые пластыри, но она отказалась заказывать ещё, потому что не хотела светить наш домашний адрес. Папа пришёл в ярость, когда узнал об этом. Мама также настояла на том, чтобы запереть все окна и купить нам одноразовые телефоны, которые мы должны были менять каждые 6 месяцев на случай слежки. Ни друзья, ни соседи никогда не приходили. К 21:00 мы всегда тушили свет. Несколько лет мы жили в какой-то скрытной альтернативной реальности. Мы просто сосуществовали. Иногда самым громким звуком было наше дыхание. Но, по крайней мере, мы втроём спали под одной крышей. Где-то в начале 2032 года папа исчез. К тому времени я уже училась в старших классах и каждый день, приходя домой, занималась домашкой, так что в первый день или около того я этого даже не заметила. Кроме того, мама пыталась скрыть это от меня, говоря, что у папы дополнительная работа и он вернётся домой позже обычного. Пока однажды ночью я не услышала, как она разговаривает по телефону с сестрой: — Какие Силы Депортации?.. Прекрати... Не надо плакать. Такова была мама. Она была слишком учёной, чтобы поддаваться эмоциям. Она не любила поднимать шум. Ей нужно было сосредоточиться, действовать и придумать подходящий план. На следующее утро она велела мне собрать всю одежду, которая поместится в школьную сумку, ни с кем не разговаривать и следовать за ней до ближайшей пересадочной станции. Мы сели в автобус, направлявшийся на запад, в котором не было ни отопления, ни туалетов. Мы провели в автобусе 2 дня, и я понятия не имела, куда мы направляемся. Я повторяла маме, что нужно вернуться к себе в Чикаго на случай, если папа вернётся домой, но она велела мне молчать. Единственной "подробностью", которой она поделилась со мной, было то, что мы едем навестить её старую подругу в Миссуле, штат Монтана, что, я почти уверена, было ложью. Потом какая-то девушка подорвалась на мине между границей США и Мексики. Мама пыталась не давать мне смотреть запись на телефоне, но я сказал ей, что имею право знать, что происходит. Я чувствовала, как её дыхание учащается, пока она вглядывалась через моё плечо в изображения толпы у Стены. |