Книга Зов Истины, страница 111 – Unf3d

«И да помогут нам Первые» — добавляет Иерарх Второй, тихо.

В своей камере Эридия Крин перестала кричать. Боль стала постоянным спутником, фоном её существования. Она висит на цепях, её тело покрыто символами, пульсирующими в такт с биением её сердца и заживающими почти мгновенно жуткими ранами, которые постоянно оставляют ее цепи, то и дело разрывая ее плоть в разных местах. Но в её разуме формируется нечто новое — не смирение, не отчаяние, а странный, холодный гнев. Гнев, кристаллизующийся в план. Ведь если Гхр’улл-шагг’от считает её «идеальным сосудом», если он нуждается в ней для исполнения незавершенного плана… значит, у неё всё ещё есть власть. Крошечная, почти неощутимая, но власть. И власть — единственное, что имеет значение в данный момент. Этот урок она усвоила слишком хорошо.

В тронном зале Гхр’улл-шагг’ота воздух пульсирует в такт с биением неорганического сердца крепости. Наследник стоит перед своим создателем.

«Дитя, ты еще формируешься, и когда преобразование завершится, ты станешь новым идеальным существом для этой вселенной, в тебе исчезнет то слабое, что сейчас еще присутствует от твоей матери» — Разрушитель подходит ближе к наследнику, его фигура, состоящая из совершенного симбиоза органики, механики и энергии, отбрасывает искаженные тени на стены, которые, кажется, дышат в унисон с ним.

«Скоро ты обретешь истинную силу и потеряешь эти нелепые чувства, присущие смертным — волнение, сомнение, тревогу, сострадание и другие».

Единственный красный глаз Гхр’улл-шагг’ота изучает своё творение с тем, что можно было бы назвать гордостью, если бы это чувство не было слишком примитивным для древнейшего существа вселенной.

«А сейчас я научу тебя кое-чему. Твой разум намного превосходит любых смертных. Попробуй сфокусироваться на смертной, чья слабая плоть подарила тебе существование, сфокусируйся на её тайных мыслях, почувствуй их».

Существо, стоявшее рядом с богом, на секунду замешкалось, а потом сделало то, о чем говорил Гхр’улл-шагг’от, глаза Наследника полностью заполняются красным светом.

В своей камере Эридия внезапно ощущает новое вторжение — не грубое физическое давление цепей, впивающихся в её плоть, а нечто гораздо более интимное и ужасающее. Она чувствует, как что-то неуклюже ковыряется в её мыслях, буквально с корнем выдирая все потаенные замыслы, все её планы. Даже самые тайные не могут скрыться от этого вмешательства. Боль пронзает каждый нейрон её мозга. Это словно тысячи игл, одновременно вонзающихся в самую суть её существа. Эридия снова кричит, но этот крик отличается от предыдущих — это не просто физическая агония, это крик существа, лишаемого последнего прибежища — личных мыслей. Её сознание проваливается во тьму, но даже там нет спасения от этого вторжения. Последняя её мысль перед погружением в пустоту — осознание, что даже тот крохотный план, который она начала формировать, теперь известен её мучителям.

«Отец, она считает, что ещё важна, она думает, что у неё есть власть, она…» — Наследник возбужденно делится своими открытиями, но Разрушитель ментально останавливает его, мягко, по-отцовски.

«Очень хорошо, дитя. Пока не хватает деликатности, но ты на верном пути. Можешь время от времени практиковаться с этим на ней. Главное — не убей её».