Онлайн книга «Зов Истины»
|
Наследник внимательно слушает, впитывая каждое слово своего создателя. Его глаза мерцают, а пальцы время от времени трансформируются в металлические когти, затем возвращаясь к почти гуманоидной форме. «А что с… матерью?» — осторожно спрашивает он. Гхр’улл-шагг’от замирает, его единственный глаз сужается. «Твоя мать еще не сыграла свою роль. Пока что она познает боль, бактерии вроде нее должны знать свое место, но я дам тебе одно очень важное поручение, слушай же, сын мой…» В другом секторе космической крепости, в камере с постоянно меняющейся геометрией, обнаженная Эридия Крин прикована к стене цепями из странного металла, который все время меняется. Он то врастает в её плоть, то отделяется от тела, причиняя непрекращающуюся дикую боль. Её тело полностью восстановилось после рождения Наследника, и после вмешательства Древнейшего, постоянно регенерирует повреждения, и к тому же теперь на её коже проступают странные символы — метки Древнейшего, светящиеся болезненным красным светом, Кроме того в камере то и дело меняется температура, от жара, будто на раскаленной звезде, заставляющей плоть буквально обугливаться и слезать с костей, до холода, мгновенно заставляющего кровь в жилах замерзать и превращаться в лед. Восемь кибернетических стражей стерегут ее пыточную камеру её в идеальном круге, их металлические тела неподвижны, лишь красные огни в глазницах мерцают в едином ритме с пульсацией стен камеры. «Почему я ещё жива?» — вопит Эридия, её голос охрип от криков: «Что тебе ещё нужно от меня?» В воздухе перед ней формируется миниатюрная проекция Гхр’улл-шагг’ота, размером не больше его ранних проекций. «Эридия Крин» — проекция говорит голосом, звучащим прямо в её голове: «Наивная, гордая Эридия. Ты действительно думала, что можешь перехитрить древнейшее существо вселенной? Что можешь использовать Пилон Судного Дня против меня?» Эридия отворачивается, но цепи натягиваются, заставляя её смотреть на проекцию. «Я должна была попытаться» — её голос звучит с неожиданной твёрдостью: «Лучше умереть, пытаясь остановить тебя, чем жить, зная, что я помогла тебе уничтожить всё». Проекция издаёт звук, похожий на смех: «Но ты не умерла. И не умрёшь… очень, очень долго. Видишь ли, Эридия, ты еще не сыграла свою роль до конца. Твоё тело создало моего Наследника. Твой разум приспособился к моему влиянию лучше, чем у любого другого существа. Ты — идеальное вместилище». Эридия чувствует, как холодок ужаса пробегает по её спине: «Вместилище… для чего?» «Ты узнаешь, когда придет время,» — проекция растягивает губы в улыбке, обнажая бесчисленные ряды острейших зубов: «Наследник — станет владыкой новой расы, которая заменит все существующие виды во вселенной. А ты будешь помнить, что помогла эту расу создать». Эридия кричит — не от боли, а от чистого, незамутнённого ужаса. Её крик эхом разносится по коридорам крепости, но никто не приходит на помощь. Некому приходить. В тронном зале Гхр’улл-шагг’от чувствует отголоски страданий Эридии, и это доставляет ему удовлетворение. Не от самой боли, а от того, что план работает идеально. Мстительность, жестокость — слишком примитивные эмоции для существа его масштаба. Для него это просто… эффективность. «Я слышу её крики» — замечает Наследник, его лицо выражает странную смесь отвращения: «Зачем мучить её? Если она еще не выполнила свою роль…» |