Онлайн книга «Погоня за судьбой»
|
— Я смогу, я исправлю всё! — Волна отчаяния накрывает меня, и слёзы выступают на глазах. — Только дайте мне вернуться назад! — Ты же знаешь, что ничего невозможно вернуть, — легко, почти небрежно произнесла Вера. — Время движется только в одну сторону, и ты его упустила. Силуэт её задрожал, покрылся рябью, словно осенняя лужа на холодном ветру. Вера начала таять, и через секунду последние клочья серого тумана растворились в воздухе. — Я подвела вас всех! — Не в силах больше держаться на ногах, я сползла по решётке на колени — прямо в кровавую лужу. — Подвела! Простите меня! Если можете, простите! Тело не слушалось, содрогаясь от беззвучных рыданий, а коридор заполнялся шёпотом многочисленных голосов, раздающихся из-под белой материи. Всё громче, громче и громче… — Заверши начатое… — Сделай это… — Мы ждём тебя… — Заверши… — Иди вслед за нами… — Мы встретимся на другой стороне… Разлепив глаза, застланные влажной пеленой, я увидела прямо перед собой в луже крови свёрток пропитанной алым материи. Машинально взяла его, взвесила в руке. Всхлипнув, прошептала: — Я всех вас подвела… Я должна была быть с вами, но вместо этого пыталась всех позабыть… Выкинуть из памяти… Дрожащими руками я размотала лезвие ржавого скальпеля, зажмурилась, и, отведя его в сторону, с силой дёрнула на себя… * * * Вскочив, ошалело таращусь в пустоту. Сердце бешено колотится, скомканное одеяло лежит в стороне, а глаза обжигает едкая соль. Провожу рукой по животу — крови нет… Снова этот сон. В который уже раз этот ненавистный сон, в котором я проживала ночь за ночью — каждый раз будто впервые… Я полулежала на небольшой кровати в комнате, раскрашенной в приятные пастельные тона. Справа дышало свежим ветерком чуть приоткрытое окно, утренняя прохлада щекотала кожу, а за стеклом сквозь ветви акации проглядывало ярко-голубое с белизной небо. В отдалении щебетали птицы. Свесив вниз металлические протезы ног, я тяжело вздохнула. Ночные кошмары преследовали меня с тех самых пор, как Марк демобилизовался «по семейным обстоятельствам», и нас с ним отправили на транспортном корабле домой — на его родной Пирос. Сколько времени прошло с тех пор? Два года? Да, что-то около двух с половиной лет. Эти месяцы я провела за разбитой партой в местной поселковой гимназии, и несколько недель назад после серии экзаменов отгремел выпускной вечер. С того самого момента и началась моя взрослая жизнь. Обучение в гимназии далось с трудом — будучи объектом насмешек и издевательств однокашников, я осознала, что выход у меня только один — давать жестокий отпор. Любое неосторожно сказанное в мою сторону слово — и я срывалась и беспощадно избивала обидчика, колотила изо всех сил, невзирая на боль. Несколько раз я оказывалась на грани исключения, и каждый раз дяде Алехандро, моему отчиму и отцу Марка, приходилось сглаживать конфликты. С местным шефом полиции мы были знакомы лично — я была частой гостьей в участке. Скоро в школе меня стали бояться и просто обходили стороной. Я была совершенно одна — и меня это устраивало. Когда я окончила выпускной класс, гимназия со вздохом облегчения распрощалась со мной. Продолжать же обучение я уже не могла — все три местных высших училища отклонили мою кандидатуру с обтекаемыми формулировками, но было понятно: никто не хотел связываться с проблемным подростком. Не помогло даже вмешательство дяди Алехандро, которого очень многие знали и уважали. |