Книга Погоня за судьбой, страница 100 – Ди

У меня не было ни прошлого — оно осталось на Кенгено, ни настоящего — оно было украдено Каптейном, ни будущего — оно теперь заволакивалось серым туманом…

Дом был пуст. Марк рано утром ушёл на службу, а дядя Алехандро на своём небольшом комбайне трудился в поле — в отдалении слышалось мерное тарахтенье двигателя. Моя очередь доить корову и заниматься курятником была вчера — мы по очереди работали по хозяйству, — поэтому сегодня я смогла поспать подольше. Переборов себя, я встала с кровати, вытерла мокрые глаза, натянула летнее платье, кое-как причесалась и, заправив постель, спустилась на кухню.

На столе меня дожидались уже остывшие тосты с яйцом и кружка свежего молока. Неспешно поглощая скромный завтрак, я обдумывала, как провести сегодняшний день. Друзей у меня не было, поэтому некому было звонить, и в голову приходили довольно банальные вещи — прогулка на свежем воздухе, рыбалка в местной наполовину пересохшей речушке, убийство времени за компьютером… или же просто пропасть в мобильном телефоне. Поход на дневной киносеанс или посещение библиотеки заняли бы больше времени — ведь тогда нужно будет ковылять к выезду на трассу и ловить там попутку или автобус до небольшого городка Олинала, что располагался в трёх десятках километров к востоку…

Сам Пирос представлял из себя небольшую и чрезвычайно жаркую планету, которая была покрыта преимущественно выгоревшими степями, а ближе к экватору пустыни сменялись лавовыми полями. Цивилизация здесь разлеглась на узкой северной полоске степей, рассечённой несколькими пересоленными морями и пронизанной неравномерным рисунком мелких рек, где температура была более-менее комфортной для проживания.

Окраины пустынь круглосуточно патрулировались пограничными дронами, и там, в песках обитали существа, которых побоялся бы сам дьявол. Хитрые хищники, они до поры скрывались в толще земли, чтобы одним махом затянуть вниз нерадивого путника, поэтому самые отчаянные кочевники Пироса предпочитали уходить на север, на каменистые предполярные взгорья, покрытые мхами и лишайниками. Тем не менее, места хватало всем, сто тридцать миллионов человек жили в согласии друг с другом, и планета довольно стабильно развивалась, постепенно покрываясь сетью автодорог и россыпями посёлков…

Я взглянула на бумажный календарь, кнопкой приколотый к стене у окна. Сегодня было тридцать седьмое число одного из самых длинных месяцев. Каждый раз, посмотрев на часы или на календарь, я будто заново привыкала к течению местного времени…

Сутки на Пиросе длились чуть более двадцати часов, а год — четыре сотни дней, поэтому часто возникала путаница в том, каким образом считать время — по-земному или по-местному. Бюрократия Конфедерации была дотошной и строго придерживалась формальной буквы закона — вплоть до того, что в местных паспортах у каждого стояло две даты рождения — по летоисчислению Земли и Пироса. Местное же самоуправление опиралось на локальное время, что часто приводило к проволóчкам, конфликтам с «центром» и денежным взысканиям…

На богатой полезными ископаемыми планете была хорошо развита тяжёлая промышленность, но небольшой пасторальный городок Олинала располагался сильно южнее и восточнее самых загрязнённых столичных мест.

Дядя Алехандро долго шёл к тому, чтобы покинуть большой город, и однажды ему наконец удалось сменить тесный коммунальный модуль на концессионный участок земли и собственное жильё. Двухэтажный дом Алехандро выстроил вплотную к роще акации и, будучи фермером, имел в своём распоряжении огромное поле, с которого обязан был дважды в год сдавать правительству львиную долю урожая. Весь излишек он оставлял себе, приторговывая на рынке овощами и поставляя муку в частные пекарни.