Книга Погоня за судьбой, страница 930 – Ди

… Ноги несли меня вперёд, но я не отдавала им приказа. Они помнили маршрут лучше, чем я — своё имя. Мир был сборкой из разрозненных деталей: рокот где-то за стеной; синий свет стального шарика, который гудел в воздухе прямо передо мной; далёкие голоса. Всё это не складывалось в картину. Просто шум.

Вдоль огороженного перилами решётчатого серпантина я шла к гигантскому обзорному иллюминатору, отделявшему необъятную галерею от бездны космоса, доверху наполненной едва различимыми мерцающими огоньками. Шар, ведущий меня вперёд, поводил окуляром камеры и мягко помаргивал неоновой стрелкой на круглом боку, повторяя синтетическим голосом, как заведённая шарманка:

— Палуба 4Б, до места назначения сорок метров… Палуба 4Б, до места назначения тридцать пять метров… Палуба 4Б…

Голос причудливо разносился по огромному помещению, пружинил и отскакивал от металла, множился на себя. Впереди, напротив выпуклой прозрачной линзы окна стояли двое — великан в техническом комбинезоне сложился почти пополам, склонился над сгорбленным плешивым стариком в странной и совершенно неуместной антуражу пиджачной паре цвета охры. Отсюда я уже могла расслышать старика, который нёс какую-то техническую тарабарщину:

… — Корректировка вращения должна идти строго по плану. Будьте готовы к полуночи по времени Первого Поселения включить тридцать два двигателя на светлой стороне согласно схеме. Сколько по времени продлится импульс?

— Два часа и десять минут, — пробасил великан. — Суточная угловая скорость вращения планеты прирастёт на… На полградуса.

— Всё так, — кивнул старец. — Через пять циклов сократим планетарные сутки на час, до ста одного часа — и тогда снова сверим все параметры. Сегодня утром я перепроверил расчёты и ещё раз убедился, что с десятипроцентным приростом мощности мы точно не столкнём планету с орбиты… И пожалуйста, я вас заклинаю, если параметры трансляционного движения изменятся хоть на йоту — немедленно докладывайте мне!

Синий шарик моргнул в последний раз, опустился на решётку у ног и электрически сообщил:

— Палуба 4Б. Вы достигли места назначения. Робот-помощник переходит в режим ожидания.

Обернувшись на голос, старичок увидел меня и приветливо улыбнулся, словно встретил старую знакомую:

— Вот и вы, наконец-то. Дискомфорта не испытываете? Как и где сегодня себя ощущаете?

— Я на корабле, — сказала я, больше себе, чем ему — голосом хриплым, через усилие. Я отрешённо разглядывала стальные стены туннеля, протянувшегося вдоль борта огромной махины, висящей в пустоте. — А корабль — в космосе. Это… единственное, в чём я уверена. Но больше ничего не помню — даже как добралась сюда… А кто, собственно, вы?

Здоровяк оторвался от планшета и настороженно прищурился на меня. Затем вновь уткнулся в голограмму и, неразборчиво бубня себе под нос, засеменил прочь. Ретировавшись в глубь коридора, он кинул на меня последний быстрый взгляд и скрылся за одной из раздвижных металлических дверей. Мы со старцем остались в коридоре наедине.

— Я — Владимир Агапов, — сказал старичок, вглядываясь в меня. — Простите, что выдернул вас из каюты. Я приказал помощнику привести вас сюда, поскольку капсула будет выпущена с этого борта… Ах, да, вы же только вернулись из лимба и снова ничего не помните. Я всё ещё к этому привыкаю… Да. Сейчас двадцатое апреля по земному календарю, минуло трое суток с момента трибунала. Мы здесь для того, чтобы осуществить приговор, по которому бывшего генерала Крючкова отправляют в криоссылку в сторону созвездия Гагарина…