Книга Погоня за судьбой, страница 929 – Ди

Когда-то я хотела забыть так много всего! И сейчас, когда целые пригоршни дней и недель нескончаемым потоком сквозь дыру в голове сыпались в небытие, словно из прорехи в треснувшем мешке, я пыталась ухватить падающие образы за несуществующие хвосты. Вместе с ними исчезала и я сама. Вываленные в суматошную кучу карточки на полу мраморной беседки были пусты, изображения полиняли и слезали с них чёрными пепельными лохмотьями, которые тут же подхватывал и уносил солёный морской ветер…

И когда водоворот убегающих образов иссяк, выплюнул меня наружу, в груду одинаковых бесцветных карточек, всё прекратилось…

Я чувствовала под собой прохладный, твёрдый мрамор.

— Я ничего не помню, — проговорила я в пустоту голосом плоским, как у робота с севшей батарейкой. — Они превратили меня в призрак. В тень без истории.

— Но якорь сработал, — донёсся голос, будто из другой комнаты. — Якорь… Глупости говорят, что он тянет вниз. Нет. Он не даёт пропасть в буре. Он — точка, за которую можно зацепиться, когда всё остальное — уже вода и пена. Способ удержаться на месте.

— И где я теперь? — спросила я в никуда. — На каком месте?

— Ты в полной безопасности, — ответил невесомый шёпот. — Так сказал старик.

Кажется, я слышала это уже много раз — и каждый раз это оказывалось ложью. Я встала, вновь подошла к парапету и облокотилась на перила. Внизу кипел океан, разбивая о скалы шумные буруны. Порывы ветра вторили и подпевали волнам, ощупывая беседку со всех сторон.

— Хочешь, переместимся куда-нибудь? — участливо спросило отражение.

— Нет, — ответила я. — Постою здесь ещё немного, а потом пойду наружу. В лабиринт.

— Хорошо, — легко и непринуждённо согласилось отражение. — Я покидаю тебя прежде, чем ты вновь предложишь мне убраться. Только помни — там, снаружи, не верь никому. И в первую очередь — себе. Там… холодно.

Словно пытаясь согреться, она поёжилась — и медленно растаяла, оставив после себя лишь лёгкий запах страха…

Над мраморной беседкой снова повисло молчание. Теперь говорили лишь волны и ветер. Оглядевшись и не обнаружив рядом с собой ни единой живой души, я вновь уставилась вниз, на далёкие камни.

Кажется, мир, в котором можно полагаться лишь на собственные воспоминания, дарует роскошь неведения. Ведь предвидение даёт знание, знания рождают сомнения, а сомнения вызывают к жизни страх — и вот вместо того, чтобы шагнуть навстречу судьбе, я впадаю в ступор нерешительности. Достоверно зная грядущее, совершила бы я выбор, что был сделан? Бросилась бы вперёд, в неизвестность?

Я привалилась спиной к перилам. Холод мрамора просачивался сквозь ткань, напоминая о том, что здесь нет тепла. Здесь нет жизни. Это лишь симуляция покоя, которого у меня никогда не было. А за поворотом лабиринта скрывалась неизвестность — прямо за этим самым поворотом. Но там, за ним нет никакого лабиринта — я уже точно знала это. Мой лабиринт — это такая же выдумка, как и всё остальное здесь.

Туда, где человеку дана роскошь полагаться на свою память и двадцатипятиваттную прогностическую машину, меня будут вести одни лишь инстинкты. И останавливаться нельзя, ведь тогда моя собственная тень, в которой прячутся гальванические демоны, догонит меня.

Нельзя останавливаться. А значит — только вперёд.

Подгоняемая в спину порывами влажного ветра, я решительно зашагала к чёрному провалу в уходящей ввысь зелёной изгороди — из иллюзии в неизвестность…