Книга Погоня за судьбой, страница 924 – Ди

* * *

… — Начисто? — спросила я, с трудом фокусируя взгляд на лице врача. Голос звучал чужим. Реальность, в которой я находилась, вот-вот должна была исчезнуть. Мир изменится до неузнаваемости.

— Только некоторое время до этого момента, — поспешил сообщить умудрённый сединами врач-амнезиолог — старик лет семидесяти. — Разомкнутый нейрон с долей вероятности может потерять часть своих дендритов, которые порой связаны с клетками даже в другом полушарии, но это маловероятно. И не повсеместно.

— Звучит страшновато, — заметила я.

— То же самое можно сделать гораздо проще — метким ударом в голову, — усмехнулся майор Макаров, блеснув глазами из тени в углу помещения.

— Наш способ намного гуманнее и исключает травму. — Старший корабельный врач, а по совместительству амнезиолог, кажется, не оценил тонкий юмор майора. — По сути это серия слабых электрических разрядов, практически неощутимых. Главное — верно рассчитать силу и применить их к нужным точкам…

Моё опрометчивое согласие на эту затею воодушевляло всё меньше. Я уже жалела о том, что не осталась на «Фидесе» и решилась вернуться на Ковчег.

— А что, если я превращусь в овощ? — спросила я, и голос прозвучал глухо, будто из-под одеяла.

— Это маловероятно, — повторил старик. — Как правило, моторные и мыслительные навыки не утрачиваются.

— Как правило? — хмыкнула я. — То есть, возможны и исключения?

— Исключений пока не было. Вернее… — Врач несколько замялся и принялся теребить морщинистыми пальцами лацкан халата. — Были на ранних стадиях испытаний, но сейчас такой опасности нет, алгоритм воздействия на мозг многократно доработан. Узловые элементы памяти — те, что пишутся в юном возрасте и во многом формируют личность — не должны пострадать. Просто исчезнут самые верхние слои воспоминаний о событиях и людях, а ваша память будет достроена, сглажена мозгом, который заполнит и зарастит лакуны.

— А я могу принять участие в заполнении? — с надеждой спросила я. — Ну, знаете, убрать лишнее и оставить что-нибудь приятное.

— Здесь примерно как со сном, — пояснил старик. — Если вы не владеете техникой осознанных сновидений и не умеете путешествовать по снам так, как вам вздумается, всё управление на себя возьмёт мозг. И тогда — держитесь крепче.

Доктор решил пошутить, но вышло неловко — всю шутку испортил его виноватый вид. Крякнув, амнезиолог поспешил отвернуться к экрану и притворился, что внимательно изучает его содержимое…

Ну что ж, совсем скоро мне предстояло забыть всё происходившее вокруг в последние часы и дни, чтобы исключить даже малейшую возможность срыва некоего хитроумного плана. План этот был разработан без моего участия и должен был вывести генерала Крючкова на чистую воду, разоблачив его подлую игру против своих же соратников. Но я… не должна была знать даже о *существовании* этого плана.

Ну, а дальше-то что будет? Память — это же не архив, из которого можно изъять одну папку. В мозгу всё взаимосвязано, а память непрерывна — одно событие перетекает в другое, звенья цепи крепятся одно к другому. Это паутина, где каждое воспоминание держится на сотне других. Выдерни ад на Пиросе — и что случится с нитями, что ведут к Альберту? К его врачу-перебежчику, этой ключевой фигуре всего плана? Что рухнет вслед за этим?