Книга Погоня за судьбой, страница 890 – Ди

Я предвкушала любой, самый аскетичный ужин — пусть даже кусок чёрствого хлеба и кружку прохладной воды… Но главное — я вожделела тёплую постель. Так толком и не обсохнув после ливня, я продрогла до костей, и единственное, что спасало — это движение…

Окна были плотно зашторены, но, приблизившись, я уловила в щелях одного из них тусклый, жирный отсвет керосиновой лампы. Обогнув забор и завернув за угол, мы подобрались к массивным воротам, и я постучала по дереву. Было тихо. Выждав время, я постучала настойчивей и громче, и где-то за оградой, во дворе, скрипнули плохо смазанные петли.

— Тут опять мертвечина бродит! — заорал прокуренный мужской голос. — Чубатый, тащи топор!

— Мы живые! — рявкнула я, инстинктивно отодвигая Алису за спину.

— На русском балакаешь? — удивился голос. — Что ты забыла в этой глуши в такое время?

— Мы шли мимо, но, кажется, без отдыха и пищи нам не обойтись.

— И сколько вас? — насторожился говорящий.

— Двое. Я и ребёнок.

Тяжёлые башмаки протопали к воротам, лязгнул засов, и створ приоткрылся. На нас подозрительно воззрился крепкий мужичок неопределённого возраста, но уже седой и с необычно старым лицом. Пошевелив недельной щетиной, глянул поверх наших голов, затем бегло осмотрел меня и Алису.

— Можно у вас переночевать? — спросила я. — Девочке нужен отдых. Мы не задержимся и утром отправимся в путь.

Мужик помедлил, ещё раз окинул нас взглядом.

— Ну, проходите, — буркнул он наконец, отступая и пропуская нас во двор.

На пороге дома стоял ещё один мужчина — низкорослый, полноватый, бритый наголо и со странным чубом, торчащим из макушки.

— Вова, помешивай кастрюлю! — гаркнул старший так, что заложило уши, и запер за нами ворота.

— Сколько г’аз тебе говог’ить?! — вместо приветствия раздался картавый выкрик с крыльца. — Не называй меня Вовой! Моё имя — Во-ло-ды-мыг’!

В сердцах он махнул рукой и скрылся в доме, а первый всхохотнул.

Просторная, но изрядно поросшая бурьяном территория двора была завалена каким-то железным и деревянным хламом. Груды досок, бочки, куски металлолома лежали тут и там. Сбоку, возле гаража, стояла просевшая на рессорах легковушка. Транспорт. Может быть, даже на ходу.

На той стороне двора пустыми стойлами чернел загон для скота, а где-то позади здания тихонько тарахтел генератор.

— Вы проходите, не стесняйтесь, — добродушно предложил мужчина. — Мы как раз собирались ужинать.

«На дворе глубокая ночь, а они только сели за ужин? Странно… Или… не странно, а очень даже правильно для тех, кто не хочет, чтобы их дневной дым видели те, кто когда-то были их соседями…»

— А вас как зовут? — спросила я.

— Можно просто Иней, — представился старший, сложив из морщин беззубое подобие улыбки. — Погремуха такая. Меня раньше все так обзывали, и теперь зовут. На кухне Вова-хохол. Он слегка стеснительный, но парень хоть куда… А вы чьих будете?

— Я Лиза, а это — Алиса, — представила я нас. — А что такое «хохол»?

— О, это вот как раз про Володымыра, — махнул рукой Иней и вошёл в прихожую, и я осторожно последовала за ним. — Когда-то это ошибочно считали национальностью, а оказалось, что это мировоззрение такое — «хохол». Любой может стать хохлом.

— Шо вы там обо мне обсуждаете? — раздался раздражённый голос из кухни.

Тусклый свет выхватил вешалку в прихожей. На крючках висела обычная одежда, в том числе — женская. Платье. Значит, здесь есть женщина.