Книга Погоня за судьбой, страница 835 – Ди

— А зубную пасту я взять забыла, — с грустью сказала она.

— Ничего, найдём где-нибудь по пути, — заверила я.

— Учительница задала мальчику задание — разобрать предложение, — сказала вдруг Алиса. — «Девочка отдыхает». Учительница спросила: «Где в этом предложении глагол?» Мальчик ответил: «Нигде». «Почему?» — спросила учительница. «Потому что глагол отвечает на вопрос «что делает», а девочка ничего не делает. Она отдыхает».

— Но отдыхать-то можно по-разному, — усмехнувшись, заметила я. — Например, вырезать по дереву или рисовать.

— Или ничего не делать… Ты побудь со мной, пока я не усну, — попросила она.

Я легла рядом, придвинулась поближе и ощутила мерное, тёплое дыхание девочки. Она сразу же закрыла глаза, но периодически посматривала, рядом ли я, и я чувствовала, как мысли не отпускают её, не дают уснуть. Напряжённый день — наверное, один из самых напряжённых в жизни, — отдавался в её теле периодической дрожью.

— Спи, хорошая, — негромко сказала я. — А я буду охранять твой сон.

Вскоре её дыхание выровнялось, стало глубоким и тёплым. Я лежала неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть её покой, и, глядя в потолок тента, ловила себя на мысли: я бы отдала всё, чтобы это оказалось сном. Чтобы проснуться в своей каюте на «Виаторе», под гул двигателя, и услышать за дверью голос Марка: «Лиз, выспалась? Выходи, завтрак готов». Чтобы за столом увидеть Алису, с аппетитом уплетающую пюре с сосисками. Чтобы всё… всё это было всего лишь дурным сном, от которого можно просто взять — и проснуться поутру…

И тут, сквозь шорох ветра и далёкий стрёкот ночных насекомых, донеслось едва разборчиво:

— Дедушка… — Во тьме Алиса улыбнулась во сне. — Выходи гулять… Погуляем во дворе…

Это стало ударом под дых. Мысль, которая врезалась следом, встретила паралич воли — последний рубеж, который я не могла переступить. Единственное, что не давало мне сформулировать её, глядя на безмятежный сон ребёнка. Ребёнка, которому ещё не снятся кошмары. Или… который уже привык к ним.

Прежде чем опомниться, я не дала мысли сформироваться. Просто затолкала её обратно, зажмурившись, в тот тёмный угол, где уже лежали другие невыносимые истины и лица, которые я не смогла спасти. А потом открыла глаза и уставилась в темноту за лобовым стеклом. Ни огонька. Ни движения. Чистое небытие — жизнь, которую выключили…

Меня выдернула из полудрёмы какая-то мелочь. Обострившийся слух уловил сквозь шелест ветра не хруст, не шорох, а нечто другое. Что-то отрывистое, гортанное. Я мгновенно вскочила, схватила арбалет и бесшумно вывалилась во тьму через заднюю дверь. Ночной воздух щупал тело сквозь одежду, и по спине тут же побежали мурашки.

Чёрный обманчивый силуэт рисовался в двух десятках метров от меня, между деревьями. Он проявился на самой границе видимости и исчез, а я вскинула арбалет и прильнула к прицелу. Отлипла от спасительного джипа и двинулась вперёд, прижимая приклад к плечу.

Каждый шаг отдавался ударами сердца в висках.

— Гав!

«Собака. Чёрт… Просто собака. Как же ты меня напугала, скотина…»

Я не опускала арбалет, пока не подошла вплотную. Во тьме, сверкая глазами, сидел крупный пёс. Наклонив голову и высунув язык, он изучал меня умными глазами — решал, можно ли мне доверять. Наконец пришёл к какому-то своему выводу и сделал пару шагов навстречу. Овчарка чёрно-коричневого окраса с кожаным ошейником на нее.