Онлайн книга «Погоня за судьбой»
|
— Вопрос цианобактерий, господин генерал, — бархатным голосом ответила женщина-учёный. — Бактерии, бактерии… — Крючков устало протёр глаза. — Я обязан присутствовать? — Лучше привыкайте сейчас — нам этим ещё долго заниматься, — заметил физик Самойлов. — Нашим детям — тоже. И внукам… Разговор о ста сорока тысячах трупов был закрыт, и теперь на повестке совета стояли бактерии. Следующая глава в истории человечества писалась без нас, а про меня уже забыли — словно облитая ледяной водой с ног до головы, я поднялась с места и поплелась к выходу из зала. — Лизавета, подождите меня возле лифта, — донёсся дребезжащий голос Агапова — его слова звучали не просьбой или приказом, а мольбой о последнем шансе на искупление. Рядом тут же очутились пара конвоиров в чёрном и сопроводили меня до двери, а когда я оказалась в коридоре, закрыли её и встали по сторонам… Над Ковчегом царила ночь. Я стояла у панорамного окна в вестибюле, под неусыпными взглядами охраны, и смотрела вниз. В свете гигантского пятна света внутри лабиринта белоснежных куполов бирюзой отсвечивали плантации неведомых растений. Яркое пятно было поистине космических масштабов — где-то наверху висело древнее орбитальное зеркало, оставшееся почти с самых истоков, с момента выхода местной цивилизации на поверхность. Оно ловило свет звезды и отражало его вниз, сбрасывая на головы изголодавшихся растений… Но этот свет был обманом, такой же декорацией, как все и их высокие цели. Он согревал не жизнь, а проект. Выращивал не пищу, а будущее, в котором не было места ни мне, ни моим мёртвым, ни Ла Кахете. «А может… сбежать?» — подумала я вдруг. — «Сейчас. Оглушить конвоиров, прорваться к Софи и провалиться в туннели к отщепенцам. Устроить свою собственную, крошечную и бессмысленную войну против этого каменного рая. Потому что война — это единственное, что я умею. Единственное, в чём я дома…» Нет. Нужно найти и доставить на Ковчег человека. Одного единственного. Настолько важного, что ради него можно пренебречь остальной цивилизацией. Почему нужно? Потому что час назад я молилась о том, чтобы меня отпустили домой — и этот момент настал. Пирос сгорал в пламени войны, я обязана была быть там, и новое задание подвернулось как нельзя кстати. И что, если Крючков прав? Может, на человечество и правда оставалось лишь махнуть рукой? Оно всё равно уничтожит само себя, и никакая сила не сможет ему помешать. Чёрные мешки на горячем асфальте Ла Кахеты… Белые простыни по бокам длинного коридора в интернате… Чёрные мешки… Белые простыни… Люди, которые больше никогда не будут дышать, говорить, думать, любить… Двери откатились в стороны, в вестибюль вышел профессор Агапов, и выглядел он так, будто сразу постарел на два десятка лет. Сгорбленный пуще прежнего, он спустился по широкой лестнице, приложил ладонь к сканеру возле дверей лифта и сказал: — Пойдёмте, Лиза. У нас мало времени. — Знаете, профессор, я много слышала о Россе и его обитателях, — сказала я, уставившись в узоры на потолке. — Воображала вас этакими мудрыми полубогами, которые где-то там, незримо следят за порядком. Думала, в решающий момент появитесь и всех спасёте. Исправите всё. — Всё упирается в людей, — скрипуче ответил Агапов. — И, увы, кадры по-прежнему решают всё. Месяц назад мы потеряли адмирала Дегтярёва, последнего из могикан, кто стоял у истоков Экспедиции рядом со мной. Он верил, что мы — часть человечества и должны сообща нести груз ответственности… |