Книга Погоня за судьбой, страница 743 – Ди

— Это бойня, — голос прозвучал плоским эхом в собственной голове. — Откуда у вас эти снимки?

Адмирал Горячев нажал на панель, останавливая кадр на груде детских сандалий, высыпанной возле зелёного мусорного контейнера.

— Источник — Рихард Фройде, — сообщил адмирал. — Он прибыл на Пирос на «Голиафе» в составе «миротворческой миссии». Работал по медицинской части, не военный. И это его последняя передача. Он — причина, по которой «Опека» ещё дышит, и его нужно извлечь, пока его не упаковали в один из этих мешков.

«Подделка», — отчаянно цеплялся разум, отказываясь принимать увиденное. — «Монтаж. Пропаганда».

Видеоизображения и даже видеозаписи подделать ничего не стоит. Вот только зачем? А главное — кто осуществил эту подделку? Россы — чтобы заманить меня на Пирос? Не похоже, ведь я и так у них в кармане… Кто-то через связного или агента, чтобы заманить на Пирос россов? Вот это вполне может быть.

Но… мой позвоночник знал правду. Он ныл той же старой, знакомой болью, что и в опустевшем интернате. Я видела уже знакомую картину, которую наблюдала регулярно — это был почерк системы, для которой жизнь — просто переменная в уравнении. И на Пиросе переменных оказалось слишком много — а потому их решили… обнулить.

— По нашим данным, — голос Горячева был хриплым, будто скрип ржавых петель, — для «зачистки» Ла Кахеты от повстанцев был применён тактический психотропно-цитотоксичный агент «Спокойствие». Официально — для минимизации потерь при штурме. Фактически — для тотальной зачистки территории. Сто сорок тысяч трупов. И миллион беженцев, которых никто не ждёт.

— Это… геноцид, — едва слышно прошептал Агапов — будто боялся, что это слово материализуется прямо в зале. — Я всё ещё уверен, что нам нужно обнародовать это в средствах массовой информации Сектора. Мир должен знать.

— Профессор, мир только что продемонстрировал, что он с этим делает. — Крючков даже не повысил голоса, но каждое его слово было как плевок. — Он хоронит в безымянных рвах и стирает из репортажей, а наша информация станет ещё одной теорией заговора для маргиналов. Мы не станем кричать в стену — вместо этого мы будем строить укрытие. И я не изменю своё решение относительно проекта — он закрывается на неопределённый срок…

Экран заполнило небо. Тяжёлое, пыльное, почти оранжевое, на фоне которого сквозь дымную пелену проступал знакомый громоздкий силуэт — «Голиаф», нависший над горизонтом. От него тянулись к земле едва заметные пунктиры — десантные капсулы, словно мошкара, мечущиеся по пути к поверхности.

А затем в кадр влетели маленькие пятнышки истребителей. Юркие и быстрые, они шли на линкор с двух сторон — не строем, а вразнобой, как деревенские мальчишки, которые решили закидать камнями матёрого уголовника. А «Голиаф» даже не шелохнулся — просто выпустил в них рой перехватчиков.

Один истребитель вспух оранжевым шаром и рассыпался в воздухе. Второй клюнул носом и, волоча за собой дымный шлейф, ушёл вниз, к земле. Третий лопнул белой вспышкой — ПВО линкора работало спокойно, методично, как молоток.

Но последний истребитель прорвался, приблизился и огненной иглой воткнулся в бок корабля, которому этот удар был, что слону дробина.

Крючков нарушил молчание и прокомментировал:

— Повстанцы успели поднять звено истребителей до того, как десант конфедератов вернул себе космодром. Но им было нечего противопоставить такой огневой мощи.