Книга Погоня за судьбой, страница 729 – Ди

Мелодия затихла, а я наконец набралась смелости и открыла глаза.

Софи улыбалась и гладила меня по волосам. Её слова ещё звучали в воздухе, но смысл ускользал — я не слушала слова, я слушала голос. Что-то во мне, кажется, щёлкнуло и встало на место… или, наоборот, выпало и провалилось в небытие. И я не знала, что, но чувствовала: она не просто говорит. Она делает что-то ещё. Что-то, чему я не знала названия, но что отозвалось во мне тихим, почти незаметным изменением — будто она открыла замок, который я считала намертво проржавевшим.

Её пальцы всё так же перебирали мои волосы, но теперь это касание казалось частью диалога, тише слов, тише эха. И в этой тишине между нами, под последний, неслышный поворот ключа, и родился мой вопрос. Он вырвался наружу тихо, как выдох, который я больше не могла удерживать.

— И всё же, — сказала я, — если мы с тобой похожи — и мы всего лишь эхо того, кем были до всего этого… почему внутри так громко? Почему память о боли не вымывается из нас, сколько ни жги? Почему одного твоего прикосновения хватило, чтобы всё внутри снова вспыхнуло — будто старые раны рвутся заново?

Софи смотрела в пустоту перед собой, будто в ней отражалось больше, чем можно было увидеть. А может, слушала не меня, а кого-то другого, кто говорил с ней сквозь толщу времени. Сквозь тишину и эту искусственную зарю за окном, похожую на ржавчину.

— Потому что одиночное заключение, — прошептала она наконец, — всегда сопровождается эхом. Даже если ты — единственный заключённый. Даже… если наши одиночные камеры рядом.

Я повернула голову на подушке, чтобы видеть её лицо — тёмное, с блестящими глазами, что встретили мой взгляд.

— Знаешь, о чём я часто думала? — спросила я.

Она не ответила — лишь её пальцы на мгновение замерли в моих волосах.

— Я думала о том, что никакого смысла нет, — сказала я. — Вообще. Ни в том, что мы делаем, ни в том, что с нами делают, ни в чём. Его нет в небе, нет в книгах или в приказах, нет в вере, в любви, в справедливости…

— Нет снаружи, — прошептала она едва слышно.

— Только внутри, — кивнула я. — Только я сама могу признать что-то бессмысленным — или наполненным смыслом. И никто другой за меня этого не сделает.

— Это почти невыносимо, — сказала Софи и замолчала.

— Это ведь и есть крайняя степень одиночества, — продолжала я. — Когда осознаёшь, что уповать не на что и не на кого. Ни Бог, ни судьба, ни высшая воля не скажут тебе: «Ты всё делаешь правильно». Никто не подтвердит: «Твоя жизнь имеет смысл». Ты одна стоишь над бездной и решаешь, что имеет значение, а что нет.

— И что ты решила? — тихо спросила она.

— Ничего, — короткий, почти нервный смешок вырвался из моей груди. — Решить раз и навсегда я могу только одну вещь… а остальные решения приходится принимать каждый день. Каждое утро, когда открываю глаза. Жить, дышать, вставать, идти куда-то, ждать тебя… всё это — выбор, каждый раз заново. Я просто… создаю смысл из ничего. Из пустоты. Из одиночества.

Софи приподнялась на локте и заглянула мне в лицо — глаза её были почти чёрными в полутьме.

— Тогда выбери меня, — произнесла она медленно. — Ещё раз, и ещё. Сейчас, завтра, и послезавтра. Выбери — и этого будет достаточно, чтобы у тебя был смысл…

Я хотела что-нибудь ответить — и не могла. Слова застряли где-то между сердцем и горлом, как ком, который ни проглотить, ни выплюнуть. «Выбрать её? Да я только это и делала с тех пор, как вышла из комы в этой самой комнате… Каждое утро, каждый час, ежесекундно, даже когда самой себе боялась в этом признаться».