Книга Погоня за судьбой, страница 696 – Ди

Василий что-то говорил про баклажаны, но я уже не слушала. Я смотрела на свою руку — новую, живую, хрупкую.

… — Мне нечего тут делать, — сказала я тихо, почти себе под нос.

— Что? — отвлёкся мой друг.

— Ты можешь посадить дерево, — голос мой звучал хрипло, без эмоций. — Агапов может вычислять орбиты. Даже Ваня в своей банке может сочинять притчи. А я… я тут лишний винтик. Больше того — я винтик от разобранной гильотины, но в раю для гильотины нет работы. Мой профиль — это находить слабые точки и давить на них, пока не хрустнет. И какой прок от этого здесь?

— Тоже мне, удивила, — заметил Вася и откинулся на белоснежном пластиковом стуле. — У беспокойных людей вроде тебя вечное шило в заднице. Таким, как ты, нигде нет места — потому что ты в этом уверилась. И я знал, что ты, встав с постели, будешь порываться сбежать… Может, у тебя уже есть идея, куда и на чём? А то отсюда, вообще-то, не на чем улететь.

Я задумчиво потёрла подбородок.

— Мы могли бы использовать твоего «Разведчика», — неуверенно обронила я. — Он ведь здесь? Они забрали его с астероида?

— Какое там! — Он махнул рукой. — «Разведчика» я сдал «Системе». Еле успел к отлёту этих чертей, а то так бы и остался дома. Теперь, правда, и сам не знаю, зачем увязался за вами. Моча мне тогда в голову ударила… Улететь на «Разведчике», — хохотнул он чуть погодя. — За сто световых лет у нас на нём гальюн переполнится.

— И что мне теперь делать? — спросила я, почувствовав вдруг какую-то отрешённость, оторванность от мира.

Легко отворачиваться от всего и всех, когда привычное окружение рядом — только руку протяни. Совсем другое дело, когда мир отвернулся от тебя самой. «Особенно, когда рядом нет единственного человека, который придаёт всему смысл», — подумала я, глядя на третий, пустой стул. Почти физически я чувствовала её отсутствие, словно фантомную боль в ампутированной конечности.

— Если ты о работе, не переживай — мы тебя куда-нибудь пристроим, — заверил Василий. — Завтра со своим старшим поговорю, что-нибудь придумаем.

— А ты кем здесь трудишься, кстати? — удосужилась поинтересоваться я наконец.

— Садовником работаю. — Он просиял и потёр ладони. — Я здесь намного ближе к своей мечте, чем когда-либо! Узнай узкоглазый Шен об этом, он бы, наверное, под землю от зависти провалился!

«Как мало нужно некоторым для счастья», — подумала я. Странный человек передо мной обладает спецподготовкой, всегда собран, готов к любому повороту событий и никогда не задаёт вопросы. Под этими добрыми глазами, простыми чертами лица и щуплой фигурой скрывается настоящая машина для убийств, способная за минуту обезвредить взвод. А мечтает он о том, чтобы его баклажаны не поели слизни… «Чёрт подери, я ведь, оказывается, ничего не знаю о нём, кроме того, что его мечта — торчать в огороде кверху задницей от зари до заката. Я даже фамилию его не знаю! Для меня он всегда был просто Василием».

А какая мечта у меня? До конца своей жизни выпалывать сорняки и поливать баклажаны совершенно не улыбалось. Это — не моя мечта. Моей мечтой было сбежать с Софией куда глаза глядят, но её рядом нет, а мой путь к нормальной жизни пролегал ещё через добрый десяток сеансов реабилитации, из которых я несколько часов назад с трудом пережила первый. Да и то, скорее всего, я себя обманываю, и никакой мечты у меня нет и быть не может…