Онлайн книга «Погоня за судьбой»
|
— А люди? — спросила я. — Как думаете, меня здесь примут за свою? — Этого я не обещаю. Здесь очень прямые, конкретные, в чём-то даже суровые люди. И они сторонятся чужаков. Но если вы сможете принести пользу этому миру, как знать — может быть, станете одной из них. — Профессор взглянул на часы. — А теперь прошу меня простить. Мне пора на летучку по корректировке… — Корректировке? — переспросила я. — Движения планеты, — буднично ответил он. — В строго определённое временно́е окно с периодичностью в сутки движение планеты корректируется каскадом плазменных двигательных установок на экваторе. Мы ускоряем вращение и уменьшаем радиус орбиты. Постепенно приближаемся к земным условиям… Теплиц становится недостаточно, орбитальных фокусирующих зеркал — тоже, и мы выходим на предел численности населения. Впереди ещё много работы, Лизавета. Дом требует обустройства… — Вы что же, разгоняете планету? — брови мои непроизвольно поползли вверх. — О таком могуществе землянам остаётся только мечтать… — Мы кое-что умеем, но мы далеко не всемогущи, — усмехнулся профессор. — Слухи сильно преувеличены. Там, снаружи думают, что это мы переместили планету. Пускай думают. — Он хитро подмигнул, словно мальчишка, и поднялся со стула. — Всего хорошего и, надеюсь, до скорой встречи. Приходите в форму. Владимир Агапов пожал руку Василию и вышел из крошечной кухоньки. Входная дверь растворилась белоснежной мембраной, профессор скрылся в коридоре, и стена сомкнулась за его спиной. Василий закурил и осведомился: — Что думаешь? — Не знаю даже, что и думать. Теперь, выходит, это наш новый дом? — Получается, так. — Вася пожал плечами. — Здесь вообще-то неплохо. Спокойно. К тряске ты быстро привыкнешь. Зато чего тут нет — так это ненужной суеты. И рекламы нет, никто никому не пытается что-то впарить… — Нет рекламы, нет денег. — Я стала загибать пальцы на живой руке — делала это с удовольствием, медленно, наслаждаясь каждым микродвижением. — Нет преступности, жадности, зла… Наконец кому-то удалось построить идеальное общество. — Нет, Лиз, — вздохнул Василий. — Здесь всё совсем не идеально. Тут нет шоколада. Нормального такого, земного. Не растут здесь какао-бобы, не прижились. — Они построили свой рай на краю пропасти, — повторила я. — И это — не про отсутствие шоколада. — А что, быть может, именно в этом всё и дело? — Василий задумчиво почесал затылок. — Человек закаляется и становится лучше, когда ему трудно. Когда над ним висит какой-то меч — будь это внутренний цензор, какой-нибудь страх упасть в собственных глазах, моральный компас или ещё чего… Внешние факторы работают ещё лучше — даже если такой фактор находится глубоко под землёй и не показывается на глаза. Главное, чтобы он периодически напоминал о себе. Идеальное общество… Стена над столом мерцала, выдавая очередное сообщение старика, заточённого в контейнере: «Идеальное общество — это когда нет ни начальников, ни подчинённых, а есть одни советчики. И все они советуют тебе работать забесплатно». А я вдруг подумала: «Кто же нужен идеальному обществу? Учитель, врач, пекарь, художник… А что я умею, кроме как калечить людей? Ведь я вижу прохожего — и машинально ищу уязвимые места: сонная артерия, солнечное сплетение, пах… Все мои таланты — это мстить, но что я могу в мире, где некому мстить? Что я дам этому «раю»? Свои руки, которые помнят вес пистолета лучше, чем испечённого хлеба?» |