Книга Погоня за судьбой, страница 694 – Ди

— Ладно черви, — махнул рукой Василий. — Ты про главный фокус лучше расскажи.

Агапов тяжело вздохнул, снял очки и долго смотрел в стёкла, будто ища в них ответ.

— Лизавета, — наконец сказал он, взглянув на меня. — Что бы вы почувствовали, если бы однажды, проснувшись, обнаружили, что за окном — не ваш двор, а… океан? Другой континент?

— Я бы, наверное, удивилась.

— Именно так, — кивнул Агапов. — Росс-154, скажем так… был переставлен. Как фигура на шахматной доске, в один миг.

— Бред, — вырвалось у меня. — Так не бывает.

— Я бы сказал то же самое, но… — Агапов развёл руками. — Каким образом? Ответа нет. Всю планету просто взяли из одного места — и повесили в другое.

Я замерла, глядя на него — будто от физического удара. Всё, что я считала незыблемым — законы физики, масштабы, саму логику мироздания — только что вывернули наизнанку одним предложением. Будто, законы физики — это всего лишь чья-то привычка.

Василий отпил из дымящейся кружки, его лицо было невозмутимо-каменным. Агапов встал и подошёл к экрану, на котором растянулась звёздная карта с обозначениями. Мю Льва, Луман, Каптейн…

— Были здесь… — Агапов указал рукой на пустоту недалеко от Земли. — А оказались — вон там. — Палец его указывал куда-то под потолок, где в метре от скученных подписей стояла одинокая отметка: «Ковчег».

— Сто десять световых лет, — отчеканил профессор, возвращаясь за стол. — Другая звёздная система.

В наступившей гробовой тишине на стене медленно проплыла новая строка:

«ДЯДЯ ВАНЯ: пожалуй, я больше не буду жаловаться на тряску».

Я невольно улыбнулась. Его абсурдный комментарий был единственным, что хоть как-то разбавляло сюрреалистичность услышанного.

— Это был идеальный, безупречный манёвр, — восхищался Агапов. — Планета изменила местоположение, скорость движения, и ювелирно села на орбиту парной звезды. Неизменной осталась лишь скорость вращения.

— Вот так просто? — хмыкнула я.

— Вот так просто, — с абсолютно серьёзным видом ответил Агапов. — Год удлинился вчетверо, и наш «Ковчег» теперь балансирует на «качелях» с Отцом. Так мы его прозвали. Это очень быстро вращающийся пульсар, от которого нас прикрывает Мать — белый гигант… После этого никто уже не забывал про инструкции. Вся внешняя деятельность свелась к проекту «Опека» — тихому и незаметному присмотру за Конфедерацией силами агентурной сети. Технология двустороннего гиперперехода позволяла нам наведываться к землянам, держа их подальше отсюда…

Профессор медленно, будто кости у него стали свинцовыми, вернулся к столу и присел. Изображение погасло, вернув экрану вид обычной белой стены. В маленькой кухне воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь равномерным гудением вентиляции и тяжёлым дыханием Василия.

— Вот и вся история, Лизавета, — тихо сказал Владимир Агапов, глядя куда-то мимо нас. — Мы построили свой дом на обломках чужой цивилизации, получили технологии из рук неведомой силы, едва не погубили всё и были за это наказаны. Теперь мы здесь смотрители. А там, в Секторе, мы призраки. — Он вздохнул и посмотрел на меня. — Сейчас в колонии, в тридцати купольных городах, проживает что-то около двухсот тысяч человек и девять миллионов роботов. Военные занимаются своими делами на севере. Температура ночью достигает минус девяноста, зато уровень радиации относительно щадящий, так что в некоторых отношениях стало проще.