Онлайн книга «Погоня за судьбой»
|
… — У молодого организма огромный запас прочности, но, честно сказать, я удивлён, что она до сих пор жива. — Эхо бежало откуда-то из-за невидимой и непреодолимой межи. — Полный разрыв лёгкого и печени… Второе кровоизлияние в мозг — здесь не до шуток. — В каком смысле — второе? — Вы не знали? Довольно свежая огнестрельная рана головы. По касательной. Кость раздроблена, гематома повредила мягкие ткани, но всё это скрыли умелой пластикой. — Господи… — бархатный голос неба дрогнул. — Она мне не говорила… И что теперь будет? — Трудно сказать, София. Хирурги Конфедерации, конечно, постарались на славу, но такое даром не проходит. Мы подлатали её, как могли, однако неясно, когда можно будет снять с аппарата. И можно ли будет вообще… Чтобы вы понимали — вегетативное состояние такого рода невозможно прервать принудительно — очень велик риск фатального исхода. Теперь всё зависит только от неё. Она сейчас на перепутье, и нам остаётся лишь уповать на то, что она найдёт в себе силы вернуться самостоятельно… … Один только страх последнего кошмара удерживал меня здесь, на крыльце. Зыбкий, холодный страх увидеть смёрзшиеся маски вместо лиц. Дом нависал сверху молочными стенами, сквозь приоткрытое окно я слышала беззаботный разговор родителей и звон посуды. Я снова слышала разговор — и снова не могла разобрать слов. Казалось — ещё чуть-чуть, ещё капельку напрячь слух, и я смогу услышать, о чём они говорят. Но нет, не получается, звук был приглушённым, будто они говорили в подушку. Или в ледяную корку. Постояв на середине лестницы, я вновь спустилась и уселась на пыльную нижнюю ступеньку. Холодный червяк страха елозил внутри, тревожно копошился, но понемногу успокаивался, и я для себя решила, что спешить некуда — впереди яркими красками разворачивалось бесконечно длинное лето. Моё собственное лето. Целыми днями можно носиться с Джеем в полях, ловить сачком бабочек, гулять по лесу в поисках грибов и ягод, ходить к ручью и читать любимые книги… Но больше всего хотелось дождаться темноты, взобраться на крышу по приставной лесенке, лечь на остывшую черепицу и просто смотреть вверх, на звёзды. Я могла часами лежать на голом колючем шифере, представляя себе огромные, невообразимых размеров горячие шары, чей свет, преодолевая века и триллионы километров, мчался прямо ко мне для того, чтобы именно я в эту самую минуту увидела его. Свет для меня. В эту тихую, нарушаемую лишь стрёкотом сверчков ночь… — Спасибо тебе, Лиз, что не дала умереть в одиночестве, — сказал Рамон — крепкий, молодой, в самом расцвете сил. Он сидел на подоконнике распахнутого чердачного окна, свесив ноги, и тоже смотрел ввысь, на мерцающие искорки далёких звёзд. Бритая наголо, его голова отражала робкий желтоватый отсвет из чердака. — А ведь я был удачливее того парня, Джона, — он усмехнулся одними губами. — Каково ему было превращаться в чудовище? Одному в этой тюремной камере, без надежды, без друга рядом… — Я не могла иначе. Ты же мой друг. — Призрак вины коснулся моего плеча. — Но я не успела… освободить тебя до того, как это случилось… — Я редко тебя хвалил. Считал, что это размягчает, — ровно, без оправданий, сказал мой наставник — уже юный двадцатипятилетний парень с серьёзным лицом. — Возможно, я ошибался. Ты — настоящий боец. Но знаешь, в чём была твоя самая большая победа? |