Книга Погоня за судьбой, страница 666 – Ди

Украдкой взглянув на длинноухую лисицу, которая лежала, вытянув вперёд лапки, до мельчайших подробностей копируя позу Джея, я вновь вспомнила о том, что собиралась сказать.

— Элли… — снова начала я.

А она положила ладонь на моё запястье — точно так же, как на краю того болота.

— Прекрати это, — твёрдо и уверенно приказала она полицейским тоном. — Вины нет. Есть только факт: ты дала слово не забывать меня — и сдержала его. В нашем ремесле это дороже любой индульгенции. Не превращай память в самоистязание. Это непрофессионально.

Я не ответила и машинально уткнулась в книгу, чтобы сбежать в текст.

«… Лис замолчал и долго смотрел на Маленького Принца. Потом сказал:

— Пожалуйста… Приручи меня!

— Я бы рад, — ответил Маленький Принц, — но у меня так мало времени. Мне ещё надо найти друзей и узнать разные вещи.

— Узнать можно только те вещи, которые приручишь, — сказал Лис. — У людей уже не хватает времени что-либо узнавать. Они покупают вещи готовыми в магазинах. Но ведь нет таких магазинов, где торговали бы друзьями, и потому люди больше не имеют друзей. Если хочешь, чтобы у тебя был друг, приручи меня!

— А что для этого надо делать? — спросил Маленький Принц.

— Надо запастись терпеньем, — ответил Лис. — Сперва сядь вон там, поодаль, на траву — вот так. Я буду на тебя искоса поглядывать, а ты молчи. Слова только мешают понимать друг друга. Но ты с каждым днём садись немножко ближе…»

Я подняла глаза. Противоположный берег был пуст, фенька и след простыл. И Элли исчезла, лишь на траве лежала бордовая шишка гинкго. Нераскрывшаяся. Скоро тепло заставит её распахнуться, выпустив семена. Прорастут ли они? Или утонут? Или, быть может, уплывут с этим ручьём далеко-далеко, в мёртвые пески?

Я захлопнула книгу, так и не дойдя до любимого места. Что ж, может, в следующий круг… Поднялась и пошла в сторону дома, ощущая, как сегодня пахнет на этом берегу — не только травой, но и лёгкой, едва уловимой горечью полыни, которой раньше не было.

Сень деревьев укрывала своей тенью, я упивалась утренней прохладой и разглядывала тонкие, искрящиеся на солнце паутинки в золотых брызгах света, что пробивались сквозь листву. Огромный кремовый пёс, высунув длинный язык, вальяжно семенил рядом.

Вскоре деревья расступились, разворачивая предо мной жёлтое колосящееся поле до горизонта, в котором тонул маленький белый домик. Птица вспорхнула из колосьев — и Джей с заливистым лаем ринулся в погоню, с треском и шумом протаптывая во ржи тропу. Улыбнувшись его собачьей беззаботности, я пошла следом, проводя ладонью по колосьям, щекотавшим кожу. В который уже раз…

— Вот и ты, Лизка! — будто из воздуха возник мой одноклассник Руперт. Веснушки на его рябом лице так и прыгали на солнце. — А я по тебе скучал. Давненько мы с тобой в лазертаг не ходили.

— Рупи! — обрадовалась я, будто мы не виделись целую вечность. — Слушай, ты тогда… с лётного поля выбрался? Правда же?

Он с досадой махнул рукой и дёрнул горсть колосьев. Жёлтые стрелки брызнули в стороны, подхваченные ветром.

— Какое там. Я там и остался. С Марией Семёновной, у забора… Замёрзли. Глупо, да? А ведь мы с тобой так и не слетали на Землю, и билеты зазря пропали.

— Жаль, — прошептала я, и знакомый холодок вины снова сжал горло. Облако набежало на солнце. — Я всё-таки надеялась, кто-то спасся, кроме меня… А на Земле… Мне там не понравилось. Счастливых людей там очень мало. Все боятся всего. Даже себя.