Книга Погоня за судьбой, страница 597 – Ди

— И часто приходится падать? — спросила я.

— Регулярно! Вот, смотри!

Он задрал широкую штанину и показал огромную ссадину, а рядом — синий, чудовищный синяк. Покрытое татуировками тело было усеяно ушибами, гематомами, свежими и не очень рубцами. То же самое было и с его руками, и лишь голова по какой-то счастливой случайности была цела. По крайней мере, визуально.

— Но падение — это не повод сдаваться, а наоборот! — продолжал он, активно жестикулируя руками. — Во время бега я сосредотачиваюсь на своей цели и говорю себе: «Я направляюсь туда. Быстро, стремительно, прямо, а не в обход. И ничто меня не остановит!» Иначе никак. Гравитация может мне помешать, но я должен с ней подружиться, если хочу преуспеть…

Взглянув на часы, он спохватился, вскочил с кресла и выпалил:

— Простите, но надо бежать. Чао!

С этими словами Игнасио распахнул дверь балкона, одним ловким движением оседлал перила и исчез, словно его и не было. Захрустели влажные кусты, коротко хлопнула земля. Я выскочила на балкон и перегнулась через ограждение. Внизу — лишь шевелящаяся от недавнего падения листва и пустота. Доморощенного ниндзя и след простыл.

— Шею вроде не свернул, — пробормотала я, отступая назад. — Ну и братец у тебя, Софи… Энергии в нём — на десятерых.

— Да… Уж какой есть. Братьев, как и родителей, не выбирают. — Она вздохнула, но в её глазах светилась снисходительная нежность. — То безделье, то гульба. Классика.

— Это точно, — машинально согласилась я, и в памяти всплыл образ Марка. Его глуповатая ухмылка, его верная, как скала, спина за моим плечом. Если кто и мог заменить мне и брата, и отца разом — так это он.

Эта мысль была даже не горькой — просто ледяной. Факт. У меня никого. Вообще. А у Софи… целый мир. Этот прыгучий Игнасио, строгий отец — целая жизнь, в которую я ворвалась, как метеорит, оставив кратер, и теперь не знаю, как вписаться в пейзаж, который был до меня.

Что-то внутри, холодное и циничное, шевельнулось. «Подтолкни её. Верни её в её мир. Убедись в том, что тебе там нет места, и тогда… будет проще отпустить». Но голос мой, когда зазвучал, был тёплым и заботливым:

— Может, тебе съездить к отцу? Поговорить по-нормальному. Думаю, он уже остыл после вчерашнего.

— Ты правда так думаешь?

— Конечно, — кивнула я, вкладывая в голос как можно больше убедительности. — Нужно ценить время, которое есть. Завтра… завтра всё может измениться. Или оно может вовсе не наступить.

Последние слова я произнесла тише, и они повисли в воздухе, отягощённые всей тяжестью жизненного опыта.

— Ты права. — Софи решительно кивнула. — Вообще-то, я и так собиралась к родителям — дело ведь нужно доделать. Но… — Она замолчала, нервно сплетая пальцы. — Я хочу, чтобы ты поехала со мной. Мне… понадобится поддержка. Ты. Моя линия обороны.

Сердце сжалось в ледяной комок.

«Плохая идея», — закричала во мне каждая клеточка. — «Идти в логово, где тебя не ждут. Где ты — чужак, проблема, и лучше бы тебя там не было».

Но я видела её глаза, и в них была не просто просьба — это была мольба. Она боялась идти одна, а я… сама себе противоречила. Часть меня хотела пойти туда, чтобы у Софи не осталось иллюзий в том, что я в её мире лишняя, а другая желала спрятаться, чтобы избежать этого. И обе они боялись одного и того же.