Книга Погоня за судьбой, страница 512 – Ди

— Теперь я понимаю, почему все здесь живут на высоких скалах, — заворожённо произнесла я.

— Да, здесь, наверху мы в безопасности, — сказал Аллен. — Даже во время приливов вода никогда не достигает территории пансионата — только роботизированный причал снимается с места и занимает новую позицию, обеспечивая бесперебойное судоходство.

Я вдруг вспомнила о том, что буквально через несколько часов за мной должен будет приехать Марк. Неужели придётся покинуть это райское место и снова вернуться в привычное жизненное русло перекати-поля?

— Я бы хотела остаться тут навсегда, — дрогнувшим голосом произнесла я. — Любоваться этим небом, морской жизнью… Видеть эту красоту вечных вод.

— Поверьте мне, Элизабет, вы бы не хотели, — возразил андроид и встретил мой непонимающий взгляд. — Здесь слишком хорошо для того, чтобы ваша чёрная душа нашла покой. Сейчас вашим граням нужен другой угол падения света.

— С чего вы… С чего ты взял, что знаешь, что мне нужно?

— Молодость — не время для покоя. — Он снисходительно улыбнулся. — Ребёнок приходит в парк аттракционов и мечтает остаться там навсегда. Стать оператором в парке, чтобы быть поближе к машинам, создающим счастье — вот предел его мечтаний в этот момент. Если он сохранит, пронесёт свою мечту сквозь года и наконец станет оператором аттракциона — он будет сидеть возле рычагов и изнывать на жаре, наблюдая за тем, как радуются чужие дети. Понимаете, к чему я клоню?

— Понимаю. Но я не хочу тут работать.

— Рай — это место для пожилых, — сказал Аллен. — Молодые могут быть счастливы, лишь навещая рай проездом…

Мгновения бежали одно за другим, Айяс и Арас сближались, и наконец два световых потока слились в один — он на считанные секунды увенчал собой выпуклую линзу океана, рассёк её надвое. Два брата установились один над другим — большой и степенный Айяс будто бы поднял на руки маленького, бойкого Араса, и последний начал менять цвет. По мере того, как луны, расходясь противоходом, продолжали движение, красноватый оттенок Араса сменялся оранжевым, становился всё мягче и теплее, словно по небу плыл огромный турмалин.

— Плеохроизм — вот, о чём я говорю вам, — произнёс андроид, указывая рукой на бегущий по небу оранжевый диск. — Люди могут быть разными. И когда вы вернётесь домой из дальнего плаванья, что-то обязательно изменится. Однако, будьте готовы к тому, что изменения будут совсем не те, на которые вы рассчитываете.

— Признайся, Аллен. Ты ведь никакой не андроид, правда? — спросила я, заглядывая ему в лицо.

— А кем считаете меня вы? — парировал он вопросом на вопрос.

— Ты слишком похож на человека для того, чтобы быть роботом. Может, ты даже более человечен.

— Люди давно уже свыклись с мыслью о том, что среди них живут машины. — Аллен повернулся ко мне и облокотился на каменный парапет. — Они их даже не замечают, однако подсознательно боятся — отсюда и возникло правило пятидесяти процентов. Чего боятся люди? Того, что не смогут себе позволить обращаться с вещью так, как обычно обращаются с вещью — ведь эта вещь может обогнать их в развитии.

— К тому же, андроиды не стареют и не болеют, — заметила я. — Здесь явно замешана зависть.

— Не надо завидовать, — усмехнулся Аллен. — В наших жилах течёт всё та же обычная кровь, культивированная биоинженерами. И эта кровь нуждается в капитальной чистке каждые три года. Мы прочипированы, и о наших перемещениях известно всё. Снятие метки — это тяжкое преступление, за которое нам грозит деактивация… Единственное наше преимущество перед людьми — правило «не спрашивай, не отвечай», которое ввели в Кодекс Личности, дабы избежать старомодных предубеждений. Да и то — полноценно пользоваться им мы можем только здесь, на Циконии.