Онлайн книга «Погоня за судьбой»
|
Мне не спалось, в голову лезли образы погибшего Боцмана и старого мстительного Тамберга, поэтому я решила выйти в сеть. К этому времени всё было уже кончено, и новостные ленты были забиты сводками и фотографиями вымороженной поверхности Циконии. Бескрайняя морская гладь, покрытая скалами, редкими тропическими островами и искусственными плавучими платформами, раз в пару суток обнажавшая пестревшее всеми красками мира дно, была некогда домом сказочных богачей и «территорией свободы» для андроидов. Теперь же всё это превратилось в припорошенную снегом ледяную равнину. Сложно сказать, уцелела ли жизнь в ныне подлёдном Великом Океане, но в том, что она изменилась до неузнаваемости, можно было не сомневаться. Физик, со своей циничной бухгалтерией ужаса, оказался недалёк от истины — от семидесяти до восьмидесяти миллионов. Я пыталась представить эту цифру — восемьдесят миллионов. Это больше, чем население иной страны, а здесь, в сводке новостей, она была одной строкой — даже не абзацем. И за каждой единицей в этой цифре — чья-то утренняя чашка кофе, которой уже никогда не будет, слово, которое никогда не будет сказано, дело, которое никогда уже не будет сделано. Всё это теперь стало просто статистикой. Льдом и тишиной… Чёрная сфера исчезла так же внезапно, как и появилась, а на орбите планеты до сих пор висели челноки, глайдеры и планеры тех, кто успел сбежать с поверхности. Спасательные корабли Флотилии Экстренного Реагирования, прибывшие со всех уголков Сектора, вместе с мобилизованным Космофлотом вылавливали в стратосфере всех, кого могли. Беженцев планировалось расселить по оставшимся обитаемым мирам. Руководство Конфедерации собиралось на внеплановое совещание для выработки ответных мер. Ответных? Любопытно будет посмотреть, чем жалкий человек ответит Вселенной. Я выключила настенный экран, разделась, легла в кровать и наконец провалилась в беспокойный сон… * * * … «Это было и это будет». — Где и когда будет, Томас? И что ты мне показал тогда, в корабле? Сидя на подоконнике маленького окошка, за которым под чёрной эстакадой шквальный ветер обрывал мощные ветви дуба посреди грязного дворика, окружённого старыми кирпичными стенами, гусеница-переросток смотрела на меня голубыми блюдцами глаз, склонив голову набок, и ждала. Чего ждала? Пока я пойму? — Вот так, — раздался сбоку голос Марка. Я повернула голову. Стоя у классной доски, на которой мелом были небрежно намалёваны кривоватые шарики, он любовался результатом. — У вас было пять шансов отомстить, — сказал он, обращаясь к классу. — Один вы упустили. Сколько осталось шансов, дети? Дружный хор детских голосов воскликнул: — Четыре! — А ещё минус один? — Три! Марк принялся с нажимом, со скрипом мела по доске перечёркивать планеты одну за другой. — И ещё? — Два! Я почти шёпотом спросила: — Как это остановить? Марк небрежно смахнул тряпкой оставшиеся нарисованные планеты, смазал их в белёсое месиво и улыбнулся. — А ты правда хочешь, милая? — ласково ответил он вопросом на вопрос. — Может, просто позволить всему этому исчезнуть? — Но тогда все люди умрут… Вокруг и так слишком много смертей и зла! — ответила я словами Отто. Марк торжествующе поднял палец вверх. — Вот именно. Слишком много. Месть тоже имеет мало общего с добром. Так позволь всему этому просто кануть в небытие… |