Книга Погоня за судьбой, страница 279 – Ди

Развернувшаяся подо мной картина была фантасмагоричной — огромная машина, казавшаяся сверху игрушечной, с наскока вышибает ворота прискладского двора и на приличной уже скорости с грохотом, слышным даже отсюда, вбивает внутрь высокие подъёмные жалюзи, скрываясь под крышей депо. Почти сразу ровная серая кровля пакгауза вспучилась изнутри, волной просела вниз, а через мгновение раздался громоподобный взрыв.

Ударная волна набросилась снизу, гравицикл вздыбился, как лошадь, а штурвал под руками задрожал. В лицо дохнуло жаром, и я, лихорадочно вращая руль, кое-как выровняла машину и замерла. Внизу, из развороченных кишок склада, вырывался огромный гриб пламени и дыма, затмевая серое небо чёрно-оранжевым кошмаром, а в ушах стоял звон.

В воздухе плыли ошмётки рубероида, арматура и куски бетона, а на парковках вокруг склада, перемигиваясь огнями, дружно, в унисон верещали сигнализациями автомобили. Двор забрасывало осколками строительного мусора, огненный гриб таял и чернел, превращаясь в облако густого смога.

Игорь торжествующе заорал:

— Вот так! Будете знать, как связываться с «Саймеком»! Хорошо горит, а?!

Что-то мелькнуло в поле зрения, на самом краю, и я перевела взгляд.

На противоположной стороне «колодца» оседал дом. Медленно, невероятно, будто гигант нехотя сгибал колени. Справа налево, один подъезд за другим, окна гасли, как глаза, закрывающиеся навсегда. Сперва грохота не было — был лишь низкий, протяжный стон — скрежет тысяч балок, бетона, стекла, жизни. И только потом грохот накрыл всё, как волна, а сердце внутри провалилось в ледяную бездну.

— Идиот, — прошептала я, но это слово предназначалось уже не Игорю — оно было для меня, для всех нас. — Что же мы наделали…

Раздирающий душу грохот наполнил воздух, рвущимся ввысь вулканическим извержением к небу взмыла сизая пылища и копоть, а я, не в силах пошевелиться, вцепилась в штурвал гравицикла и смотрела вниз, на неровные зубья остатков жилого дома, проступающие сквозь оседающий грязно-серый смог. Два подъезда из пяти ещё стояли, и я, задержав дыхание, ждала, как они с секунды на секунду осыплются, словно карточный домик.

Игорь сдавленно пробормотал:

— Похоже, они загрузили слишком много взрывчатки… Да что ты тупишь-то?! Погнали отсюда скорее!

Я не ответила — развернув ховербайк, направила его вниз, прямо к развалинам. Жар горящего склада обдавал теплом, под ногами извивались языки пламени, искры и горящие хлопья неслись по ветру. Мы приземлились на придомовую дорожку, вплотную к нагромождению камней. Рядом, из-под груды валунов торчала наполовину засыпанная легковушка, а позади уже собиралась охающая толпа зевак.

— Ты с ума сошла?! — воскликнул Игорь. — Это место преступления, сейчас сюда полгорода съедется!

Я спрыгнула с гравицикла. Ноги сами понесли меня к развалинам, к этому новому, свежему погосту, который мы только что создали.

— Вали, — бросила я через плечо, даже не глядя на Игоря — голосом плоским, без злости, в котором не было ничего, кроме принятого решения. — Твоя часть работы сделана, а моя — только начинается.

Физик виновато сжал губы и сполз за штурвал, а ховербайк аккуратно взлетел и неторопливо скрылся за домом.

Оглядев груду обломков перед собой, я стала взбираться вверх. За мной последовали некоторые из числа собравшихся прохожих, и мы, аккуратно пробираясь по развалинам, принялись искать выживших в наполовину уцелевших нижних этажах здания. Почти сразу удалось вытащить нескольких человек, которые удачно избежали погребения. Они пребывали в оторопении, и теперь, одетые кто во что горазд — некоторые просто завернулись в тёплые одеяла, так и не сменив домашние тапочки на уличную обувь, — шли с жителями окрестных домов, чтобы переждать в гостях у незнакомцев и прийти в себя.