Книга Погоня за судьбой, страница 274 – Ди

Я кое-как перевела дух, бегом спустилась вниз и наткнулась на женщину-администратора, которая с ужасом в круглых глазах хваталась за всклокоченные волосы и громко причитала:

— Да что же это творится-то?! Почему именно в мою смену?! Кто ущерб оплачивать будет?!

Люди Седого бродили по двору и считали потери с обеих сторон. Из фургона за руки выволакивали бездыханных пассажиров. Сквозь двор я прошла к разгромленному фасаду бара и ввалилась внутрь.

Пол был покрыт осколками битого стекла и белыми ошмётками штукатурки, кое-где виднелись пятна крови, лежали тела в каких-то нелепых и вычурных позах. Я шла, осторожно переступая через обломки, и оглядывала погибших. За одним из поваленных столов, на животе в позе эмбриона лежал Боцман. Под ним медленно растекалось багровое, густое озеро, а его рука, полусогнутая, всё ещё сжимала приклад помпового обреза.

Я опустилась на колено, хрустнув битым стеклом, и заглянула ему в лицо. Глаза были открыты, но в них не было ничего — ни боли, ни удивления, лишь плоское, стеклянное отражение развороченного потолка. Он был мёртв, а я вспомнила его слова о том, как он решил «перестать быть тряпкой». «Человеческое тело — штука гениальная, но хрупкая, ломается с полпинка». Он не был тряпкой — он погиб с оружием в руках, — но все его старания оказались стёрты одной пулей.

И теперь, в этой тишине, после всего грохота, я отчётливо почувствовала пустоту, которую он заполнял собой…

* * *

… — Девятеро! Они мне кровью за каждого ответят! На каждого нашего мы завалим сотню!

Разъярённый Седой, красный как рак, метался по залу и орал. Очень непривычно было видеть его таким после слегка ироничного, сдержанного Седого, которого я наблюдала в течение предыдущих дней. Притихли и его подручные, неотрывно следя за перемещениями босса. Я вполоборота сидела на кожаном диванчике, чувствуя, как дрожь медленно отпускает мышцы плеч, бёдер, живота, оставляя после себя свинцовую тяжесть. Каждый выстрел из бластера высасывал из тела энергию, как насос, и теперь голова гудела не только от гула эстакады, но и от этой внутренней опустошённости.

— Ебучий Драко погиб на арене! — заходился Седой. — Он сам туда пришёл, как приходил много раз до этого! Тамберги перешли черту, и ответ не заставит себя ждать! Физик! Где, блядь, Физик?!

— У себя в мастерской, шеф, — пробасил Арни.

Седой замер на мгновение, его взгляд, острый как бритва, обвёл весь зал, будто запоминая лица и разрушения. Потом он резко развернулся и ушёл в проход, высадив дверь так, что та с грохотом отскочила от косяка и захлопнулась за ним сама.

Байкеры неспешно выносили тела во внутренний двор, где с распахнутыми створками кузова уже ждал чёрный грузовик. Через минуту дверь в подвал отверзлась, оттуда вышел Игорь с рюкзаком на плече в сопровождении Седого, и они направились прямиком ко мне. Седой, с маской хладнокровия на лице, вопросил:

— Лиза, умеешь водить гравицикл? Нашим лучшим пилотом был Боцман, но теперь я его попросить не могу.

Я кивнула.

— Есть опыт.

— Отлично. Вперёд, Физик покажет дорогу.

— Пойдём, Лиз. — Игорь кивнул головой в сторону пожарного выхода из бара.

Мы выбрались на улицу, где люди Арни уже закончили погрузку тел в фургон и инструктировали водителя. Физик прошёл мимо байкеров и направился вправо, в сторону гаражей, а я поспешила следом, стараясь не отставать. Когда мы приблизились к одному из них, створ бесшумно поднялся, и тусклый фонарь выхватил из темноты хищный силуэт ховербайка. Я присвистнула — это был «Вилльсвин», а по-русски — «Вепрь», одна из лучших скандинавских моделей. Техник тем временем принялся копаться в рюкзаке и пробормотал: