Онлайн книга «Погоня за судьбой»
|
— Через несколько дней после начала изоляции у меня случилась передозировка радиопротектором, и отец принял решение — снимаемся с места, берём самое необходимое и уезжаем на север, к Мичуринску. Там он рассчитывал попасть в один из бункеров, где было намного безопаснее, чем на поверхности — о нём отец прознал из недавнего разговора с солдатами. Я хорошо помню наш первый и единственный выход из дома на улицу после катастрофы. Дверь открылась, в лицо дохнул едкий, мёртвый воздух, и передо мной предстали оранжево-коричневые сумерки. Сквозь стекло противогаза я увидела парившую в вышине едва различимую тусклую, размытую монетку — летнее полуденное солнце… С тех самых пор противогаз на долгие годы стал моим постоянным спутником. Неизбежный аксессуар, словно дамский клатч в довоенные годы, сумка с противогазом и парой фильтров всегда была при мне. Он был со мной, когда я, обессилевшая от гипоксии и постоянной рвоты, лежала на заднем сиденье, уложив голову на колени сестры. Отец гнал машину на север, а я смотрела в потолок сквозь матовое стекло маски… Он висел на моём плече, когда работала уборщицей в бункере — самая молодая среди персонала. Когда, немного подросшая, выбиралась на поверхность в поисках выживших — противогаз всегда был при мне. Даже сейчас я иногда просыпаюсь на подстилке в переходе метро и инстинктивно шарю рукой рядом с собой в поисках маски… Мы добирались до бункера целый месяц. Сначала на машине, потом — когда кончился бензин — пешком. Нам повезло — отец действовал быстро и смог уберечь нас с сестрой от самых голодных времён на поверхности, когда отчаявшиеся люди выживали любой ценой, грабя, убивая, а иной раз просто поедая себе подобных. Тех, в ком ещё оставалось человеческое и кто ещё не успел сбиться в стаю, чтобы давать отпор. Отцу удалось невозможное — он выбил для нас с сестрой места в бункере, а сам был вынужден остаться снаружи и выживать с теми, кто расставался с самым дорогим, что было в жизни — с детьми, — ради того, чтобы спасти им жизнь. Мы виделись — раз в неделю он приходил на свидание, и с каждым разом становился всё старее. Наша с сестрой неделя тянулась для него, наверное, целый квартал, он покрывался морщинами, седел и заходился в приступах сухого кашля. И однажды, в назначенный день, он не пришёл. Говорили, что он погиб, помогая отбивать бандитский налёт на одну из окрестных деревень. В этот момент я поняла — теперь мы сами по себе. Некому больше нас защитить, приободрить, поддержать — теперь пришёл наш черёд стать взрослыми… Природа постепенно приходила в себя, атмосфера сравнительно быстро — за считанные годы — очистилась от грязи, и люди потянулись на поверхность. Они выходили, оглядывались вокруг и принимались за строительство, настороженно поглядывая на счётчики Гейгера, избегая низин, отбиваясь от диких зверей, чувствовавших себя хозяевами жизни. Для нас не было государства, были лишь дома, которые требовали ремонта, дороги, которые нужно было восстанавливать, заводы и производства, которые надо было возвращать к жизни, и вскоре мы узнали, что уцелел целый костяк, становой хребет России, протянувшийся сквозь Сибирь. Дюжина городов-крепостей — не чета нашему большому, отлично оборудованному и оснащённому, но всё же бункеру, — взяли инициативу в свои руки и принялись за дело восстановления страны. Развиваться с низкого старта было намного проще, нас снабжали высокотехнологичными машинами, которые выполняли всю тяжёлую работу — укладывали дороги, доставляли грузы, засеивали поля и собирали урожай. |