Книга Погоня за судьбой, страница 130 – Ди

Я оторвалась от дверного косяка, закрыла за собой дверь, бесшумно прошла в комнату и присела на кровать рядом.

— Как много, оказывается, я о тебе не знаю, Марк, — тихо произнесла я. — Почему ты скрывал, что у тебя есть дочка?

— Я плохой отец. Вернее, даже не отец вовсе, а так… — Он горько усмехнулся. — Что бы ты обо мне подумала, если бы узнала, что от мимолётной связи у меня появилась дочь, а я вместо того, чтобы принять ответственность за семью, улетел в дальние края? Нет, я, конечно, поначалу посылал им деньги, но она вскоре отказалась от передач — у неё появилась своя полноценная семья… Я опоздал. Теперь у меня осталось только вот это.

Он мотнул головой в сторону чёрного экрана.

— Но они же счастливы, — осторожно попыталась я утешить его. — Разве это не главное? Неужто ты ни капельки не рад за них? Сам же посуди. Даже перелётные птицы улетают и возвращаются в одно и то же место. А мы? Какая тут семья, если постоянно мотаешься по всей Галактике? Да и к тому же, если подумать, у тебя тоже есть семья — это мы.

Я мягко коснулась его щеки, а он поднял на меня глаза — влажные, беззащитные, в которых плавилась вся его броня, вся привычная ирония. В этих карих глубинах я увидела мальчишку, который сам потерялся в этом мире и теперь боялся даже дышать, чтобы не расплакаться.

Сердце сжалось так, будто в него вцепилась ледяная рука. Я никогда не видела Марка таким — раздавленным, несчастным, обнажённым. И я обняла его, втянула в себя запах его кожи, волос и чего-то неуловимо мужского, прижавшись виском к его небритой щеке. Колючая щетина царапала кожу, и сейчас это было единственным, что казалось реальным и твёрдым в этом шатком мире.

— Ты не один, — прошептала я. — Слышишь? Не один, ведь у тебя есть мы. У тебя есть я.

Он не выдержал. Глухой, сдавленный всхлип вырвался из его груди, и всё его тело содрогнулось в моих объятиях. Страшно и непривычно было видеть его таким. Страшно от того, что именно я сейчас сломала его броню. Страшно было от видений, наваждения из каюты Мэттлока, от чёрной сферы, пожирающей миры, которая теперь жила и во мне. Все эти страхи умножал синдром отмены — организм выводил «Персистенс», который, словно миксер, в очередной раз беспощадно перемолол мой гормональный фон в кипящую кашу.

И в сердце этого хаоса, этого урагана из страха, ломки, боли и леденящей пустоты, родилось не желание даже, а потребность. Животная, первобытная, огненная потребность почувствовать себя в безопасности. Не в крепости напускного равнодушия или за баррикадой сарказма, а в живом тепле.

Хотелось схватить Марка, вцепиться в него и утащить с собой куда-то глубоко-глубоко, в пещеру, под землю, в самое нутро корабля, куда никогда не доберутся ледяные ветра вселенских угроз, призраки прошлого и адская ломка. Хотелось не просто чувствовать его кожу — хотелось впитать его дыхание, его жизнь, стук его сердца, чтобы они заглушили стук моего собственного, бешеного и испуганного.

Не думать. Не анализировать. Просто быть. Исчезнуть в другом человеке.

Все барьеры, все годы осторожных «брата и сестры», все негласные договорённости рухнули в одно мгновение, сметённые волной отчаяния. Я взяла его лицо в ладони — сильные, резкие черты, а теперь такие мягкие и покорные. Кончиком пальца поймала обжигающую слезу, скатившуюся по его щеке. И прикоснулась губами к его губам. Нежно, почти робко, как будто боялась разбить стеклянную скульптуру, в которую он вдруг превратился.