Книга Погоня за судьбой, страница 132 – Ди

А картинка за стеклом была словно из сказочного сна. Сна? Чёрт, а ведь я совсем забыла, почему вообще очутилась здесь, в каюте Марка.

— Слушай, Марк… — начала я, подбирая слова. — Вчера ночью, перед тем как я пришла к тебе, меня позвал Томас. Не спрашивай, как — я сама до конца не поняла. Но он показал мне картину — какой-то невероятный мир, ставший жертвой этого чёрного… я даже не знаю, чего. Того, что уничтожило мою планету.

Насмешливое выражение с лица Марка будто сдуло.

— Червяк решил показать тебе видения из прошлого? И с чего бы это?

— Это ты у меня спрашиваешь? — фыркнула я. — Оно толком ничего не может объяснить, но вот показать умеет, в этом ему не откажешь… Картинка была очень убедительная, совсем живая, и сейчас у меня такое чувство, будто что-то плохое должно произойти.

— У тебя всегда такое чувство, — отмахнулся Марк.

— Теперь — по-настоящему. Он сказал: «Это было и это будет». То, что забрало у меня дом, вернётся, но… я не знаю, что с этим делать.

— И ты вспомнила данную себе клятву?

Я кивнула, глядя в окно.

— И потом было что-то ещё. Какой-то коридор, мелькание за окном, тьма…

— Ты понимаешь, что всё это означает?

Я пожала плечами.

— Могу только предположить, что он знает наперёд о том, что эта штука появится вновь. И хочет, чтобы я была готова.

— Загадки, кругом загадки… Кстати, о загадках… — Марк присел на кровати. — А ведь мы так и оставили артефакт в разбитой тачке, будто какой-то мусор.

— И правда, — спохватилась я. — Было как-то не до этого. Пойду проверю, не утащили ли его медведи…

Выбравшись в коридор, я отправилась в сторону грузового отсека. Из кают-компании слышались голоса стариков, дядя Ваня в неестественном возбуждении жужжал:

… — Горинско-захаровский Мюнхгаузен — это прежде всего художник романтическо-модернистского склада! Он создаёт невероятную субъективную реальность, которая, первоначально шокируя, в конечном счёте становится правдой!

Мэттлок возражал — с раздражением в голосе, чего я и представить не могла:

— Да о какой правде речь?! Наоборот — показан кризис идеи правды, когда в обществе утверждается убеждённость в том, что поиски правды бесплодны и разрушительны, что сама правда, если она явится миру, непременно обманет ожидания правдоискателей и принесёт больше бед, чем комфортная ложь!

— Кажется, Рональд, я начинаю понимать тебя и твои замалчивания! Комфортная ложь — вот что ты готов дать нам вместо правды!

— Не нужно инсинуаций — я не собираюсь вам врать! Но будущее — это не прогноз погоды, его нельзя так просто взять и предсказать!..

Голоса стихли позади, и я очутилась в грузовом отсеке. В ангаре на полу краснели засохшие пятна крови, а в переходном шлюзе всё так и осталось, как было позавчера вечером, когда мы с грохотом влетели сюда на глайдере. Похоже, дядя Ваня оставил уборку шлюза на нашей с Марком совести. Сами, мол, нагадили — сами убирайте. Что ж, это было бы справедливо, если бы не опасный манёвр самого деда, в результате которого нас чуть не размазало о корму корабля.

Спорить и препираться желания не было, поэтому я вернулась в грузовой отсек и решила воспользоваться подвесным краном. С жужжанием механизм подкатился к шлюзу по рейлингам, идущим крест-накрест под потолком отделения. Отмотав лебёдку, я кое-как закрепила её на искорёженном корпусе планера и включила минимальную скорость смотки. Со сводящим зубы скрежетом машина поползла по металлическому полу и встала поперёк шлюза. С трудом мне удалось приподнять её и развернуть вокруг своей оси, и наконец аэрокар свободно повис на тросе.