Онлайн книга «Погоня за судьбой»
|
Это был грандиозный эксперимент, ставший актом веры. Он должен был либо предопределить успех колониальных миссий, даровав людям готовые миры, либо остаться грандиозным «если бы», не оставившим в их реальности ни малейшего следа. Что в итоге получилось, люди смогут узнать, лишь добравшись до заданных планет и увидев всё воочию. Вероятно, новая жизнь уже ждала далеко впереди, спустя десятилетия криосна в монотонном полёте сквозь пустое пространство. И первыми игроками в эту лотерею вновь стали авантюристы-учёные и инженеры, ставшие добровольными пионерами неизведанных миров… Лотерею, в которой главным призом было иллюзорное право повторить все ошибки с чистого листа. Билет в один конец в собственное прошлое с надеждой на то, что там нас не будут поджидать мы же, сразу забывшие, чем всё кончается. Потому что мы бежали не к новым мирам — мы бежали от самих себя. И верили, что на другой планете мы каким-то волшебным образом станем другими. Станем лучше… Мечта Курта Ланге сбылась. Он не просто качнул маятник истории — он сорвал его с цепи и швырнул в шестерни времени самой Вселенной. И теперь мы все прислушивались, затаив дыхание — осталось ли привычное нам тиканье, или его заменило звенящее молчание после хруста ломающейся реальности… А Земля умирала. Её океаны были отравлены, леса выжжены, поля захоронены под грудами мусора. Всё это стало памятником цивилизации, которая сейчас паковала чемоданы, чтобы улететь в соседние миры. Миры, которые планировали осваивать сорок лет. И которые были созданы вчерашней ночью. Или… не были. Что касается чемоданов — они были доверху забиты виной и надеждой на то, что гравитация других миров будет слабее — и оттого груз этой вины станет легче… * * * … Тонио, скрывшись за горизонтом, летел над мёртвым Тихим океаном в полном радиомолчании. Я следила за ним лишь через камеры дронов. Внизу, за его сферой, тянулась возмущённая гравитацией водяная дуга. Он сбросил часть оболочки, став меньше, и от этого только стало страшнее. Теперь он выглядел не как творец, но как хищник — сжатый, эффективный, безжалостный. Моя Роза вырвала собственные лепестки и оставила лишь шипы — на всякий случай. А я вспомнила. Вспомнила наш с Куртом Ланге разговор двухмесячной давности во всех деталях… В синем свете монитора его лицо было маской измотанного фанатизма. Директор Ланге выглядел так, будто его не просто постирали в стиральной машинке, а крутили в центрифуге до последней капли жизненных соков, оставив только обнажённую титаническую волю. Накануне запуска проекта он, как водится, перестал спать вовсе. — Мы с вами долго и плодотворно сотрудничали, — начал Курт. — Ваше детище очень помогло нам в расчётах конструкции, в написании адаптивных алгоритмов… — Дайте угадаю… Вы меня увольняете? — сострила я. — Нет. Я хочу, чтобы Тонио стал управляющей системой терраформера. Полететь должен он. — А у него вы спросили? — Да. Он отказался, но сообщил, что если вы не против того, чтобы он летел, то он, возможно, передумает. «Передумает» — слово, полное ледяной логики… Тонио никогда не был упрям — он всегда взвешивал. И мои слова не стали бы для него запретом — они были бы просто новым аргументом в уравнении, которое он решал. Я не могла его заставить — я могла лишь добавить веса на одну из чаш весов. Веса своей материнской слабости. |