Книга Погоня за судьбой, страница 1089 – Ди

Корабль уже давно был мёртв. Налобный фонарик выхватывал из тьмы не просто стены, но окаменевшую плоть катастрофы, облепленную бурой плесенью. Двери жилых кают зияли, как пустые глазницы. В одном из проёмов — парная скульптура из костей, закутанных в синеватые, истлевшие лохмотья формы. На серых рёбрах, словно грибы на поваленном дереве, прорастали кристаллы красновато-бурого оттенка. Полупрозрачные, они ловили луч света, отражая его внутрь самих себя — в бесконечную, замкнутую игру отблесков смерти.

Я нашла первую попавшуюся пустую каюту, сползла по стене в угол и скинула рюкзак. Глаза пылали, тёплая, густая влага щекотала шею.

— Дядя Ваня?.. — мой голос прозвучал чужим эхом в металлическом гробу.

Ответом была лишь густая, ватная тишина, в которой слышался только стук собственного сердца. Связь умерла. Я осталась одна. По-настоящему.

Постепенно стихали удары гигантских животных по металлическому телу корабля, и вскоре звери совсем успокоились. Может, увлеклись кем-то ещё…

Тишина была абсолютной, нечеловеческой, и в ней наконец-то растворились все конструкты. Осталась только телесная боль — горячая, живая — и страх разума — холодный, беззвучный. А ещё — странное, ледяное спокойствие. Игра закончилась, все кукловоды ушли, а сцена опустела — и осталась только кукла, которая вдруг обнаружила, что может двигаться сама.

И теперь эта свобода была страшнее любой петли.

— Вот тебе и пионеры неизведанных миров, — пробормотала я, стараясь не обращать внимание на схватывавшуюся на щеках кровь.

Рюкзак лежал рядом, словно безмолвный ультиматум.

У меня не было выбора. Вся эта ситуация — этот металлический гроб, тикающий обратным отсчётом баллон, кровь, что засыхала на лице — была одним большим, безвыходным «или».

Или сдохнуть тут, как те скелеты в каютах, став удобрением для чужой биосферы.

Или узнать.

Узнать, что скрывает первая пластинка. Были ли эти видения моей прошлой жизнью? Или ключом к происхождению того самого механизма, что превратил мою жизнь — и жизни полумиллиарда других — в прах?

Соблазн пощупать все пластинки был велик, но времени было мало — поэтому я решила идти в уже выбранном направлении. Но сперва… сперва нужно здесь осмотреться. Найти точку опоры в этом мире мёртвых.

Я выбралась в коридор. Первая же каюта хранила в себе последнюю тайну капитана погибшего судна. За столом сидел скелет, иссечённый бурыми кристаллами, в истлевшей парадной форме, с фуражкой, аккуратно лежащей рядом, будто дожидаясь проверяющих. На синтетическом ремне с металлической пряжкой, что пережил плоть, висел кортик — ржавый, но целый. На столе перед капитаном — истлевший блокнот. Под стулом валялся покрытый патиной времени пистолет, а в височной кости скелета зияло аккуратное отверстие.

Он выбрал выход — чёткий, ясный, человеческий. Выстрел как подпись под приказом, отданным самому себе. Я стянула с него ремень с кортиком, словно эстафетную палочку, которую один обречённый передал другому.

А затем вернулась обратно к рюкзаку с артефактом, в свою каморку-гроб. Выложила перед собой добычу: ремень, кортик, пистолет. Истлевшие инструменты для жизни, которой уже не было.

А теперь — последнее.

Мне предстояло снять перчатку и прикоснуться к ледяному металлу, и мысль об этом подняла из памяти воспоминание о невыносимо ярком сиреневом свете и боли. Совершенно иной боли — такой, которой не было никогда ранее или после…